Род Комаришкина - Мрак Сергеевич

иметь время для обустройства, да и мне надоело домоседство. Я искренне полагал, что во время пути Гвардейцы отстанут от меня с постоянным присмотром. Из слуг с нами отправлялась только Суссана, с ней у меня произошел интересный разговор.

— Суссана, как ты смотришь на то, что бы перейти с контракта горничной в слуги рода?

— Это вы к чему, господин?

— Ты же понимаешь, что когда я разберусь с усилением, то полноценный вариант будет использоваться только в роду. На сторону эта технология не уйдет. К тому же, ты уже сейчас скорее личная служанка, чем горничная.

— Мне надо завершить контракт Биржи Слуг. У меня были небольшие разногласия с законом и условием моей полной реабилитации является завершенный контракт.

Я удивленно посмотрел на билдерняшку, не совсем понимая, как нарушения закона могут нивелироваться работой горничной.

— Обследовавший меня психолог заявил, что мне необходимо научиться сдерживаться, работа горничной должна приучить меня к смирению.

— А если досрочно разорвать этот контракт с выплатой неустойки? — полюбопытствовал я.

— Десятикратное увеличение срока и его отбытие в каменоломни. — просветила меня Суссана.

— Тогда так, я увеличиваю твое жалование, а формально ты остаешься горничной.

— Извините, господин, я не могу на это пойти. Я обязана соблюдать каждую букву контракта. Я могу идти?

— Ладно. Вернемся к этому вопросу после окончания срока твоего контракта. — кивнул я.

Мне изначально казалось очень странным, что билдерняшка окончила курсы горничных и пошла в услужение. Совсем не тот у нее характер, хоть и старается. Теперь эта неоднозначность слегка прояснилась.

Мне импонировало такое отношение Империи к преступившим закон. Тяжелое правонарушение — каменоломня, легкое — психолог разбирается, возможна ли трудотерапия. Если да — обучение и трудоустройство через биржу слуг с возмещением практически всего жалования в пользу Империи и пострадавших. Никаких долговых ям, тюрем и содержания преступников за счет налогов граждан. Имперская практичность во всей ее безжалостной красе.

Дирижабль «Свет Империи» был огромен. На его фоне наш «Небесный Путь» смотрелся бы мошкой. Главным отличием рейсового была жесткая оболочка и отсутствие нижней гондолы. Вместо нее по бокам находились выступающие за корпус две большие открытые площадки на нижнем ярусе предназначенные для увеселения пассажиров, для проживания были оборудованы два блока кают на верхнем ярусе и еще один на самой вершине по центру. Пассажирам второго и третьего класса приходилось довольствоваться каютами внутри центральной части корпуса дирижабля.

Такая конструкция была ориентирована на комфорт пассажиров. Газонесущие емкости занимали переднюю и заднюю часть жесткой оболочки. Вдоль самой нижней части оболочки крепилась конструкция с шестью маневровыми двигателями, а маршевый (*) двигатель занимал достаточно большую часть кормы. Даже подумать страшно, насколько нерациональный подход!

* Маршевый двигатель — основной двигатель летательного аппарата, предназначенный для приведения аппарата в движение, работающий до достижения аппаратом его цели, или до конца активного участка полета аппарата, или ступени многоступенчатой ракеты. Название служит для отличия от двигателей стартовых или разгонных ускорителей, рулевых, ориентационных, и прочих вспомогательных двигателей летательного аппарата.

В плюсы можно записать независимость от бурь и сильных ветров. При необходимости, выход на обзорно-развлекательные площадки блокировался и «Свет Империи» мог подняться в стратосферу.

Путешествуя рейсовым дирижаблем вы гарантированно и в срок попадали в место назначения. Но и цена такого перелета была немалой.

В целом, перелет занимал меньше времени, чем поездка на поезде. Поезд останавливался на всех станциях, а дирижабль летел только с одной промежуточной посадкой. Время мы не экономили, но я, да и сестра тоже, хотели получить новые впечатления.

Первым необычным впечатлением было то, что'Свет Империи' не флюгерил у причальной мачты, а был пришвартован на поле. От здания аэровокзала к дирижаблю сновали небольшие небольшие автомобили перевозящие пассажиров. Это позволяло избежать очереди на посадку. Сиди себе в кресле зала ожидания, попивай кофе, да поглядывай на табло. Увидел номер своего билета — неспешно идешь на выход, садишься в автомобиль, носильщики грузят багаж в грузовой отсек, доехал и тебя стюард ведет сразу в каюту. Удобно!

Второе — это размеры номера люкс. Две комнаты, небольшой зал и каморка для служанки. Очень не привычно это видеть на воздушном судне, где принято экономить место и бороться с каждым лишним граммом.

Третье — возможность выйти на смотровую площадку на крыше верхнего блока кают. С высоты более 100 метров вид на город открывался просто замечательный. Стоящий у дверей работник пояснил, площадка доступна для посещения при безмоторном полете в потоке ветра, если дирижабль включает маршевый двигатель, то находиться на ней небезопасно. Любителей острых ощущений никто не ограничивает в посещении, но и ответственности за жизнь такого пассажира не несут. Дверь блокируется только при полете в ураган или подъеме в стратосферу.

На этой площадке мы и провели время до выхода дирижабля на курс, посмотрев на город с высоты, отправились в ресторан. Чем еще заниматься в полете, кроме как сравнением вкуса деликатесов поданных над облаками с их земным аналогом?

Из интереса я заказал «Опаленную говядину средней прожарки с клубникой, спаржей и мускатным орехом», «Каре молодого барашка с соусом „Розмарин“ и печенными овощами'и 'Бифштекс из лосятины на картофельном драннике с соусом из белых грибов». Сестра предпочла рыбное меню.

Наилучшее впечатление на меня произвела Опаленная говядина. Нежное мясо расходящиеся волокнами на языке и тонкой поджаренной на открытом огне корочкой отлично гармонировала с тонким пряным ароматом и сладковатым привкусом тертого муската, мускату вторил мягкий, с ореховым оттенком, вкус натуральной спаржи, а чередование мяса с клубникой позволяло каждый раз испытывать кулинарный оргазм заново.

Каре ничем не отличалось от поданного в других ресторанах, вкусно, но никакой особой изюминки в блюде я не заметил. А вот лосятина разочаровала. Мясо дичины, даже если ее выращивают в специальных заповедниках, гораздо жестче чем дают сотни веков одомашненные животные. Да и привкус имеет специфический.

Те, кто многие годы не ел только то, что мог добыть в лесу, божествят эту специфичную отдушку, а про жесткость говорят «ну хоть есть что пожевать». Мой им совет — зайдите в третесортную дешевую забегаловку для рабочего люда, отведайте суп из жил и потрохов! Будет вам и что пожевать и специфический вкус почти как у дичины.

Выходя из ресторана мы разделились, сестра отправилась в каюту, отдохнуть после еды, а я вернулся на смотровую площадку. Дирижабль летел наискосок потока ветра и на палубе площадке было весьма свежо. Ветерок трепал волосы, норовил запустить свои шаловливые потоки под одежду, да и легкая морось верхних облаков заставила людей покинуть столь необычное место.

— Молодой человек, не подскажите как