Род Комаришкина - Мрак Сергеевич

Пришлось рассказать о произошедшем и показать, в доказательство, сквозные прорехи в рубашке и куртке. Девушки впечатлились, но неодобрение в их взглядах осталось.

— Может не пытать, а просто спросить? — извиняющимся тоном, за то, что вмешивается в разговор, предложила Суссана.

— Можно и поговорить для начала. — согласился я.

Освободив пленницу от остатков одежды, я снял и разорвал на лоскуты свою рубашку. Все равно из-за дыры и заляпанности кровью она уже ни на что другое не годилась. Скрутив лоскуты в подобие веревок, привязал руки и ноги захваченной блондинки к ножкам стола.

Нашатыря у меня не было, но слабый разряд в кончик носа сработал не хуже. Электричество — оно такое.

При виде меня и почувствовав свою фиксацию на столе, девушка открыла рот в явной попытке заорать как корабельная сирена. Но я был готов и сунул ей в рот комок из скомканного топика.

— Поговорим? — недобро улыбаясь я наклонился над пленницей и щелкнул разрядом меж разведенных пальцев правой руки. — Иголки в нервные центры и электричество пущенное по ним творят чудеса. Ты все равно расскажешь мне все, что я хочу знать. Это просто вопрос времени и твоих ощущений.

Для подтверждения своих намерений я взялся за кончик ее носа и пропустил меж пальцев разряд, чуть посильнее, чем тот, которым будил.

— Ты обещал сначала поговорить, а потом уже пытать! — возмутилась сестренка.

Я пожал плечами. Чую — надо было скинуть эту деваху с дирижабля, а не тащить ее в каюту. Хлебну я еще горя с этой девицей. Сестра просто не понимает, нельзя оставлять в живых тех, кто пытается тебя убить. Тем более, если убийство практически произошло. Без моей уникальной регенерации, любой получивший профессиональный удар с поворотом ножа в печень был бы мертв через 10–15 минут.

Поступай с людьми так, как они поступают с тобой — это основополагающая доктрина жизни любого здравомыслящего человека. Прощать убийцу — значит давать ему второй шанс на покушение, которое может оказаться вполне успешным.

— Заорешь и я не буду с тобой церемониться! Не посмотрю на возражение твоей защитницы и в следующий раз говорить ты будешь уже с ампутированными руками и ногами. Для разговора они тебе точно не нужны. Уяснила?

С этими словами я вынул кляп у своей гостьи. Девушка ожгла меня взглядом и с ненавистью произнесла:

— Ты почему не сдох, ублюдок?

Я на эти слова только покачал головой, чего еще ожидать от несостоявшейся киллерши?

— Кто ты и почему хочешь меня убить?

— Сдохни! — был ее ответ.

Что ж, я хотел по хорошему, но можно и по второму варианту. Вернув назад кляп, я положил одну руку на чувствительное интимное место, а вторую — чуть выше затейливой рыжеватой прически. Но создать разность потенциалов не успел, сестра натурально отшвырнула меня от пленницы. И откуда столько сил у нее взялось?

— Уйди! — зашипела на меня сестренка. — Мы тут сами поговорим!

Суссана стояла поодаль от сестры, напряженно всматриваясь в меня. Судя по всему, она тоже не одобряла мой способ ведения разговора.

— Ладно. — согласился я. — Пойду отдохну, позовите, как закончите.

С этими словами я отправился в свою комнату номера.

Суссана заглянула ко мне часа через два. Убедилась, что я ничем особым не занимаюсь и открыла дверь пошире.

— Извините, я была не права. — потупив глаза заявила появившаяся в дверном проеме моя несостоявшаяся убийца.

Ну вот! Сначала ножом в печень тыкает, потом извиняется. И что теперь мне с этим делать?

Пришлось выходить в общий зал. Блондинка одетая вещи сестры, которые не совсем ей по размеру, отошла к Ольге и Суссане, как бы ища их поддержки.

— Мне сказали, что вы лично уничтожили отряд КаМед. — неуверенно переминаясь с ноги на ногу и не зная куда девать руки проговорила она.

— А ты каким боком к КаМедиантам относишься? — решил уточнить я.

— Ратибор мой отец. Он навещал нас с мамой постоянно, а тут, вместо него пришел человек и рассказал, что вы подло убили отца, а остальной отряд расстреляли с дирижабля.

— И ты, вместо того, чтобы разобраться решила убить меня?

— Я же извинилась! — залилась румянцем блондинка. — Больше я так делать не буду.

— А больше и не надо! — проворчал я. — Мне и одного раза вполне хватило…

По дальнейшему разговору выяснилось следующее, девушку зовут Светлана Выпьева. Ее мать ушла из захудалого рода, когда встал выбор — оставаться в захолустье или сбежать с красавцем-воякой. Светлана родилась на Карибах, как подросла, стала оттираться на базе наемников. С детства ее окружали ножи, пистолеты и другое оружие.

Она играла с гильзами вместо кукол, училась постоять за себя, перенимала опыт наемников. Благо — найти желающих преподать пару-другую уроков ребенку на базе не сложно. Так и росла.

После переезда в Империю, они с матерью поселились в городе на съемной квартире. Ратибор заезжал к ним между заданиями и проводил дома сутки-другие. Так и жили. А неделю назад пришел знакомый наемник и рассказал, что ее отца убил Комаришкин лично. Мать, не выдержав смерти любимого человека, наложила на себя руки, а Светлана пообещала себе отомстить убийце отца.

Оружия, после Карибов, дома не держали. У Светланы был только армейский нож подаренный ей на 18-тилетие отрядом КаМед как безделушка с гравировкой о дате. Вот и пришлось пользоваться чем есть.

На дирижабль девушка проникла тайно, так что ни билета, ни каюты у нее нет. И что делать дальше — она не знает. Образование только в пределах средней школы, да и то — со всеми недостатками домашнего обучения. Зато она умеет драться и стрелять.

— Мда. Я тоже не знаю, что с тобой делать дальше. — протянул я задумчиво, резонно предполагая, что решение проблемы это женское трио возложит на меня.

— Ей надо помочь! — решительно заявила сестренка.

Ну как я и думал! Эта сударыня старательно пыталась меня убить, а я теперь еще и ее проблемы должен решать.

— Предлагаю оплатить ей билет до ближайшей посадки и пускай дальше живет как хочет! — выдал я самое разумное решение. — Только пускай больше мне не попадается, в следующий раз в плен брать не буду. Сразу сверну шею и скажу, что так и было!

— Как ты можешь быть таким бесчувственным! — накинулась на меня Ольга. — У девушки горе, а ты — мало того, что избил ее, так еще пытал и обесчестил!

— Это когда это я успел? — ошарашенно-обиженным тоном воскрикнул я.

— А