Казачонок 1860. Том 2 - Петр Алмазный

class="p1">Макар, стоявший неподалеку, слышал мои слова и дернулся, поняв, о чем речь. Лицо перекосилось. Видно было, как он прикидывает, чем все для него кончится. Стать у мужика богатырская, да что он без оружия сделает против двух десятков казаков.

— И как же ты об этом понял? — с интересом спросил хорунжий Щеголь.

— Сначала думал, показалось, — пожал я плечами. — Видел, как несколько теней прошмыгнуло меж веток к центру перелеска. Когда подъехали, тут уже никого. Только Макар да баба его.

— Егор, бери свой десяток и дуйте в лес с мальцом, проверяйте, — сразу решил хорунжий. — Четверых конных отправь по левую и правую стороны от перелеска. Коли варнаки выскочить вздумают — сразу сигнал.

— Сделаем, хорунжий, — коротко ответил Урестов.

Мы спешились, привязали коней к плетню и двинулись в перелесок — по той самой тропке, по которой я в первый раз видел троицу с высоты. Всего нас вышло: шесть казаков из десятка, урядник и мы с Яковым.

— Уверен, Гриша? — спросил меня Яков, когда дошли до первых деревьев.

— Скоро сам увидишь, — отозвался я.

В перелесок вошли цепочкой. Он был не густой, свет пробивался между стволами. Под сапогами хрустели сухие ветки, в воздухе пахло сырой листвой. Я шел рядом с Урестовым, чуть впереди остальных.

Искать долго не пришлось — полянку я заметил еще издалека. Та самая, что видел глазами Хана. И валун тут как тут, возле которого трое варнаков пропали. Серый, приплюснутый, словно сверху шарик глины ладонью прижали.

Вокруг — наполовину высохшая трава, пара кочек. На первый взгляд ничего особенного.

— Стой, — сказал я и поднял руку.

Урядник тут же продублировал:

— Стоять!

Казаки замерли, озираясь и держа оружие наготове.

— Егор Андреич, — я понизил голос. — Полянку надо в кольцо взять. Чую, что тут что-то не так.

Он кивнул, даже не попросив объяснений.

— Слышали, хлопцы? — бросил Урестов. — По кругу рассыпались. Вперед не лезть, глядеть в оба.

Казаки заняли позиции так, чтобы поляну держать под прицелом и самим лишний раз не высовываться. Мы с Яковым пошли к валуну.

— Ну, веди, глазастый, — пробормотал Яков, вставая у меня за спиной.

Под сапогами мягко пружинила трава, торчали сухие стебли. Я шел медленно, чувствуя на себе несколько пар глаз. Подойдя ближе, наклонился. Трава вокруг валуна была сильно примята — недавно тут неплохо потоптались.

Я обошел валун по кругу. Никакой явной норы, двери, люка. Ни щелей, ни отдушин — только мох да пятна сырости.

— И что? — шепнул у меня за спиной Яков. — Камень искал?

— Похоже, нас за простаков держат, — так же тихо ответил я. — Не торопи, Михалыч.

Я остановился и всмотрелся в камень внимательнее. Гладкий, трещин почти нет, выбоин тоже. Я перевел дух, заставил себя успокоиться и пошел вокруг еще раз, медленно, не торопясь.

Полностью сосредоточился. И с одной стороны заметил небольшую выемку. На первый взгляд — обычная ямка, как будто кусок откололся. Только края слишком уж ровные.

— А ну-ка, стой за мной, — бросил я Якову и присел ближе.

Провел ладонью по шероховатой поверхности. Потом сунул руку в выемку глубже. Под пальцами нащупал что-то чужеродное — холодное, железное. Рычаг или рукоять, не иначе.

Сердце забилось чаще, но останавливаться уже было поздно. Я сжал рукоять и потянул на себя. Что-то тихо, но отчетливо щелкнуло.

— Стой! — успел крикнуть Яков у меня за спиной.

Но подо мной словно выдернули кусок земли. Я только успел повернуть голову, увидеть, как он тянется ко мне руками, и полетел вниз.

Глава 10

Катакомбы варнаков

Понять я толком ничего не успел. Хотя нет, вру. Успел понять одно: я идиот. Надо же было своими шаловливыми ручонками лезть куда ни попадя. Что на меня нашло — переходный возраст, не иначе. Нажал — или дернул, уже не помню — за какой-то рычаг и в одно мгновение провалился под землю.

Сразу оказался в непроглядной темноте. Приземлился более-менее удачно. И вроде бы все зашибись, если не считать того, что как только впереди увидел отсвет лампы, так сразу же получил чем-то тяжелым по голове. В этот раз свет вырубили уже окончательно и, как мне тогда показалось, бесповоротно.

А сейчас, придя в сознание, я увидел, как возле моей связанной тушки сидит здоровенный бугай со шрамом через все лицо. Света было мало, но разглядеть его я успел.

Слышались где-то в отдалении ругательства. Прислушался и понял, что это варнаки торгуются с казаками. Мои товарищи, видать, смекнули, в чем тут дело, и расковыряли эту нору.

— Только суньтесь, мы этому щенку горло перехватим вмиг!

Что отвечали на той стороне, слышно не было — расстояние, видать, и правда большое.

Я перевел внимание на худощавого варнака, который проверял винтовку. Мою винтовку, черт возьми, «Кольт» 1855 года, которую мне штабс-капитан Афанасьев в Ставрополе не так давно подарил. Злость накрыла мгновенно. Возможно, это единственный такой ствол на Кавказе, да и в России их много не может быть. Я попытался приподняться, но куда там.

— Лежи, казачок. Как Бугор с твоими станичниками договорится, так и пойдешь. А пока тихо будь, — пробасил здоровенный детина, легко прихлопнув ладонью по моей голове, которая отрывалась от земли.

Для него легко, а мне будто кувалдой вмазали, аж звездочки перед глазами заплясали. Я зажмурился, пару раз моргнул и очень быстро пришел к выводу: надо срочно выбираться из этого погреба.

Руки были связаны за спиной. Запястья жгло — значит, затянули знатно… или я слишком долго валялся без сознания. Ноги тоже стянуты, шевелиться мог только по принципу червяка.

Сбоку все так же доносились ругательства и гул голосов. Я прислушался. Да, не показалось: варнаки торгуются с казаками. Надрываются, гаденыши, то угрожают, то будто уговаривают.

— Только суньтесь, мы мальца этого вам кусками выбрасывать станем! — рявкнул кто-то ближе к выходу.

— Ну-ну, — пробормотал я.

Снова перевел взгляд на бугая напротив. Тот неотрывно глядел на меня и держал в руке увесистый тесак-свинорез. Тощий, шагах в трех разглядывал мою винтовку. Видать, уже зарядил или хотя бы проверил. По идее, когда я сюда свалился, она была полностью готова к бою.

Напряжение от обоих чувствовалось кожей. И понятно почему: если казаки ворвутся сюда, этих ухарей просто порубают в капусту.

— Смотри,