Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута

действительно не знаю. И запугать меня ты не сможешь, как и влезть в голову… — Розалия задрала юбку и потянула чулок. — Сползают постоянно… в общем, где-то она провалилась.

— Она не…

— А кто? Дядя Яша? Он тоже погиб, между прочим.

— На от, — мужик принёс из комнаты алюминиевую кружку. — Жаль, конечно. Но она погибла за правое дело! И мы её не забудем.

Прозвучало пафосно и фальшиво.

— Уйди, — Ворон мотнул головой и пить не стал.

— Не срывайся. Ян дело говорит. Она знала, на что шла, когда соглашалась. И хранителя в себя подсадила добровольно. И если уж так получилось, что он сработал, то это судьба. Подумай о другом. Это была быстрая смерть. Лёгкая. Ни допросов. Ни тюрьмы. Ни каторги. На каторгу она бы точно не хотела попасть.

Никто не хочет попасть на каторгу.

— Утешаешь?

— Нет, — Розалия вздохнула. — По себе знаю, слова не успокоят, но… я о нём помню. Мы все тут о ком-нибудь да помним.

Она сунула руку под платье и вытащила цепочку с простеньким кольцом.

— А ещё помним, ради чего всё это.

— Она…

— Погоди, — Роза встала и вышла, чтобы вернуться со штофом зеленого стекла и двумя высокими рюмками. — Это не самогон. Бальзам. На травах. Спирта в нём немного, тебе не повредит.

— Я…

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Тебе нельзя возвращаться. Не в этом состоянии. Ты сорвёшься. Даже если тебе кажется, что ты всё контролируешь.

Ворон молчал.

— И твоя смерть ничего не даст. Разве что сделает её жертву бессмысленной. А это глупо… так что выпей. Посидишь тут. Успокоишься. А на работе скажешь, что провожал меня и задержался. Или ещё что соврёшь.

Она наполнила рюмку бальзамом и протянула Ворону.

— Мы с ней не особо ладили… и с тобой тоже. Но сейчас я тебе сочувствую, — Роза подняла свою. — Пусть душа её найдёт себя в новом мире.

— Пусть, — эхом отозвался Ворон и выпил. Зажмурился. Потом потряс головой. — Я… что за… ты что… что ты туда налила?

— То, что тебе не повредит, — свою рюмку Роза отставила нетронутой. Так, Ворона уже спасать или погодить ещё?

— Ты… — он снова тряхнул головой и начал заваливаться. — Ты… без… согласия… ты… права не имела… ты же… она же…

Роза сморщила нос и, поднявшись, сказала.

— Пойдём, провожу в спальню.

— Что?

— Господи, у тебя, как у всех мужиков, одна дурь на уме. Просто отлежишься. А я чаю сделаю. Чай хорошо снимает напряжение. Другого не предлагаю. Знаю… ты ж у нас верный. Идее.

Это было сказано с явной насмешкой.

— Тебе… не кажется это подозрительным? — Ворон моргнул и вцепился в подлокотники кресла. Он явно пытался держаться.

— Что именно? Что Агнесса попалась? Случается. Сам знаешь, с одарёнными всегда непросто. Кто-то что-то увидел, заметил… или просто не повезло. Бывает.

А Ворона конкретно так повело. Вот он покачнулся и начал заваливаться налево. Но удержался, выпрямился немалым усилием, и сел прямо. На мгновенье, потому что тотчас начал заваливаться уже направо. Надо же, с такой малости. Выпил-то всего ничего, а на ногах еле держится. И главное, быстро так… алкоголь бы и всосаться не успел.

Вот и вопрос, что за дрянь она ему плеснула.

— Давай, вот так… закрывай глаза. Потом легче станет. Придёшь в себя и вместе мы… — Роза пересела поближе и погладила его по волосам. — Всё обсудим. Обязательно.

— Отм…

— Отомстим. За всех отомстим. Потихоньку… закрывай глаза. Засыпай. Ян!

Мужик подхватил полубеспамятного Ворона, который явно порывался свернуться калачиком прямо в кресле, и отволок его в соседнюю комнату. Там и позволил упасть на диван.

— Что ты… — в какой-то момент Ворон пришёл-таки в себя и глаза открыл. — Ты что… тв… твр… нельзя…

— Тихо, — Роза склонилась и нежно провела пальцами по щеке. — Тебе нужно отдохнуть.

— Мне… мне в-зв…

— Вернёшься. Позже. А пока просто поспи. Хорошо?

— Не… нель… нельс… Мне нл… — он всё-таки отключился, глаза закатились, голова запрокинулась и рот при этом раскрылся.

— Роз, что ты ему плеснула-то? — Ян, встав в дверях, скрестил руки на груди. Он наблюдал, как Роза стягивает с Ворона обувь, как бережно укладывает его на диване, укрывая грязноватым пледом.

— Опий и кое-какие травы… — она присела рядом. — И ещё один компонент. Но на тебя он не подействует. Не так, как надо, подействует.

— Думаешь, если Агнесса померла, он про тебя вспомнит?

— Вряд ли.

— Тогда зачем?

— Жалко его, дурака… она была совсем не таким ангелом, как ему представлялось. А теперь страдать станет.

И это было до боли странно, потому что в моём представлении не походил Ворон на человека, который способен страдать, тем паче из-за женщины.

— А ты его утешь…

— Как-нибудь без тебя разберемся, — тон её изменился, стал суше и строже. И Ян сделал шаг назад, подняв руки, мол, ничего-то этакого он в виду не имел.

Так, и вот что делать?

Дальше торчать?

Ждать, когда Ворон проспится или возвращаться? Он ведь и пару часов может проваляться, а то и вовсе до утра.

Женщина вышла, прикрыв за собой дверь.

— Сходи погуляй, — сказала она, и Ян поморщился, но спорить не посмел. Стало быть, вот кто тут главный. — Оденься только. Не хватало, чтоб тут вопросы начали задавать.

— Так… а если вдруг проснётся? Буянить станет? — уходить Яну категорически не хотелось.

— Иди, — она поглядела в глаза, и