Маленькая хозяйка замёрзших фьордов - Оксана Руф

А я… Я скинула труп с рук с отвращением смотря на свои ладони, которые только что держались за то самое причинное место с пупырышками.

— У русалок способной к размножению бывает только наследница. — Габ бросил хвост в ящик с ещё десятком таких же, но уже высохших, и отёр руки снятой со стола тряпкой. — Они почти как пчёлы, где главенствует матка. Только в случае с разумной расой, главным является тот, кто первым смог её оплодотворить. В первую беременность рождается новая наследница, потом её охрана, потом разведчики и так далее. Кладка русалок превышает сотню яиц за раз. А теперь прикинь, сколько раз они могут её повторить при средней продолжительности жизни в две, иногда три сотни лет.

Я поперхнулась. Перспектива выйти в море и наткнуться на русалочий косяк совсем не прельщала. Но что-то всё равно не состыковывалось.

— Погоди. — Я вскинула бровь, наблюдая за процессом засолки трупа в серой пыли смешанной с растёртыми травами. — Если бы они действительно так размножались, то уже на первой сотне лет столкнулись бы с уродствами.

— Для этого они находят наиболее подходящих доноров для всех кладок, кроме первой. Первая самая сложная и опасная, во время неё хиёлта может умереть. Но речь не об этом. Если хочешь узнать подробнее, то могу предоставить тебе свои исследования по этому вопросу.

— О… П-потом. — Я смутилась и поспешила перевести разговор в более безопасное русло. — Так ты сказал, что первая кладка очень важна и так же опасна.

— Да. И для неё всегда берётся человек.

— В смысле? — У меня глаза на лоб полезли. — Они едят людей, чтобы спариваться?

— Они спариваются с людьми, чтобы рожать наследниц, — поправил меня Габ, не особо заботясь о душевных муках, вызванных ошеломляющей новостью.

— С-спариваются?..

— Верно.

Я прокашлялась и попыталась представить сие действие. У меня, конечно же, ничего не вышло. Потому что русалки — это… ну русалки же. Нет у них подходящих для человеческих мужчин отверстий. Тем более это вид яйцекладущих. У них вообще… всё другое должно быть.

— Думаю, тебе будет интересно посетить библиотеку. Ты ведь её искала, верно?

Габриэль закончил с обмазкой хиёлты в посолочной смеси и подняв с пола тяжеленную крышку-пресс, закрыл ею бочку.

— Ну да, но я всё равно не понимаю…

— Наследницы — это высокоразвитые представители своей расы. Ты когда-нибудь слышала о перевёртышах?

— Зверолюдях, что ли? — Я почесала нос и чихнула. — Что-то такое говорил один дядька, побывавший на купеческом базаре. — Мол, они прекрасны и телом, и душой. Я поэтому и думала, что они все такие, а тут… монстр какой-то.

— Прекрасны телом и душой… Ну да, многие на это покупались, а потом их высушенные тела находили где-нибудь в запрудах. На самом деле, старшие хиёлты могут перекидываться раз в несколько десятков лет, на это уходит тьма жизненных ресурсов, поэтому им так важно за первые два раза найти подходящего донора для будущей наследницы.

— То есть… — Я потопталась на месте. — Эти охальницы прикидываются нашими бабами, чтобы елозить наших же мужиков?!

— Ело… зить? — Габриэль хрюкнул в кулак, а потом согнулся от хохота. — Ну ты даёшь. Никто ещё так на моём веку не называл сие действие. Ты первая. — Он смахнул выступившую влагу с глаз и разогнулся, нависнув надо мной. — Странная ты, Соля. Смешная.

— Так женщины у нас говорят. — Я обиженно нахохлилась и одним движением обогнула веселящегося маркиза, чтобы скрыть охвативший меня стыд.

— Ясно. Понятно. Ну ладно. — Он вдруг стал серьёзным и облокотившись двумя руками на бочку, сказал: — Я вот о чём хотел тебя спросить: как ты смогла углядеть на мясе плесень?..

Глава 17

Вопрос снабжения на этих землях один из самых острых, а потому моё обвинение в преднамеренном отравлении вызвало в семье споры. До хрипоты. Доуль — тот самый верзила, обещал открутить башку тому, кто испортил запасы продовольствия, даже если этим вредителем окажется сам Габ.

Чиваса отправилась патрулировать жилые этажи замка, чтобы поймать лазутчика, ведь по её мнению, только самый тупой главарь будет портить свою же жратву. Но если это всё-таки Габ, то у него должна быть причина.

Гном — Белунгварди Десятый Храбрейший, а коротко и уже давно просто Белун, пообещал отодрать задницу почему-то мне. По его мнению, именно я причина всех злокозеств, даже если это Габ.

— Весело у вас, — хмыкнула я, покачивая ногой.

Наш разговор затянулся, поэтому я попросила мальчиков принести оставленное в том коридоре мясо и сейчас с большим удовольствием отрывала очередной кусок от раскалённого Габриэлем прута. Я с большим подозрением и любопытством следила за тем, как просто он вызывает магию — даже не пользуясь заклинаниями — и как точечно использует силу. Чтобы не прослыть ещё большей свиньёй, чем я могла показаться, я залезла на стол и свесила ноги, решив, что такая трапеза вполне в духе местных.

Каково же было моё удивление, когда этот странный маркиз, с кучей тайн и талантов, поморщился и смахнул с края стола невидимые крошки мяса. Хотя, почему невидимые? Может, так оно было для меня, а для него, обладающего множеством приспособлений упрощающих жизнь, такое наблюдение было бы вполне нормально.

— Соль. Ты не ответила. — Он дождался, когда я прожевала последний кусок и с сожалением убрала за спину поднос с пустыми и тщательно вылизанными прутьями. — Как ты заметила плесень?

— У неё очень характерный вид. — Я причмокнула и попыталась вытащить языком застрявшее волокно между зубами. — А когда отдала этот кусок Юлю, то всё стало понятно. Только, это ведь не живая плесень.

— Почему? — Габ подался вперёд и почти скрыл от меня всё окружающее пространство. — Почему не живая?

— Потому что грибы не растут на нежити, — голосом учителя ответила я, пытаясь выбраться из захвата маркиза. — Это знает каждый некромант, и каждый зельевар, кстати. Во многих настойках, которыми пользуется прислуга, в составе есть часть нежити — перетёртые кости, или высушенная плоть. А вот вокруг рта Юля эта дрянь зацвела практически моментально. Так что плесень магическая, и почти неистребимая. По крайней мере, я не знаю ни одного случая, когда бы специалистам из магических башен удалось создать для неё противоядие.

Габриэль нахмурился и проигнорировал мою попытку проскользнуть между его рук. Он просто передвинул их так, что заглючил меня в кольцо, оставаясь при этом сверху.

— Выпусти, — потребовала я.

— То есть, ты хочешь сказать, что кто-то проник в мой замок и испортил запасы? — Он говорил будто не слыша