Парторг 6 - Михаил Шерр

Михаил приехал в половине восьмого. Маше было как раз по дороге, и сегодня она, как королевишна, доберётся на работу на машине.

— Здравствуйте! Поздравляю, Георгий Васильевич! — Михаил радостно улыбнулся, распахивая дверцу автомобиля. Глаза его сияли неподдельной радостью.

— А тебя отметили? — тут же спросил я. Михаил тоже был в списке, который составлялся по поручению Гинзбурга.

— «За трудовую доблесть», — с гордостью ответил Михаил, невольно выпрямляясь. — Спасибо вам, Георгий Васильевич.

— Мне-то за что? Разве это я награждал? — я развёл руками.

Михаил покачал головой, демонстрируя своё несогласие.

— Все знают, что списки в Москву вы составляли. Без вас никто бы и не вспомнил про нас, водителей.

— Заводи и поехали, — скомандовал я, не желая продолжать этот разговор.

Начальник караула охраны вытянулся по стойке «смирно» и отдал мне честь. Лицо его было торжественным и серьёзным.

— Поздравляю, товарищ Хабаров! Товарищи Чуянов и Андреев ждут вас в кабинете первого секретаря.

Я стремительно поднялся на этаж и прошёл к кабинету Чуянова. В приёмной сидела довольная и улыбающаяся Марфа Петровна. На её столе лежала стопка каких-то бумаг, но она явно не могла сосредоточиться на работе. Увидев меня, она, как крыльями, замахала руками, показывая на дверь.

— Разрешите? — добрым голосом произнёс я, шагнув через порог.

— Проходи, Георгий Васильевич, присоединяйся! — Чуянов показал на стоящую на столе початую бутылку коньяка, нарезанный хлеб и выложенную на тарелку американскую тушёнку. Лицо его светилось счастьем.

— Поздравляю. Очень рад, — искренне сказал я, проходя в кабинет. Я пожал руку сначала Чуянову, потом Андрееву.

— Мы тебя тоже, Егор, — ответил Виктор Семёнович, хлопая меня по плечу.

Чуянов разлил остатки коньяка: мне немного побольше, себе и Андрееву поровну. Потом поднял свою кружку, на мгновение задумавшись.

— Ну что, мужики, за Победу!

— За Победу! — ответили мы с Виктором Семёновичем.

Коньяк с непривычки обжёг всё во рту. Несколько месяцев я не принимал ничего крепкого, и горло словно ошпарило кипятком. Но почти тут же в животе появилось приятное тепло, а хлеб с американской тушёнкой показался необыкновенно вкусным. Я ел его, смотрел на Чуянова, который улыбался и выглядел счастливым, и думал, что вот теперь знакомая мне по воспоминаниям реальность точно изменилась. История пошла по другому пути.

Чуянов наконец-то получил свою давно заслуженную награду. И вряд ли с поста первого секретаря он поедет в Москву на должность заместителя начальника Главного управления по делам промысловой и потребительской кооперации Совмина СССР. Что-то мне подсказывало, что это оценка и его вклада в успешно идущее восстановление области. Я бы лично направил его на Украину, а лучше в Белоруссию, в республиканское руководство. Или в Минскую область первым секретарём. Там восстанавливать придётся почти всё. Одним словом, поживём — увидим.

В кабинете что-то изменилось: не внешне, а какая-то незримая атмосфера. Чуянов быстро собрал всё со стола и унёс в свою небольшую комнату отдыха, примерно два на два с половиной метра, а Виктор Семёнович тщательно всё вытер влажной тряпкой.

— Всё, товарищи, отметили и хватит. Пора за работу. Как говорят русские мужики, день год кормит, — Чуянов уже не улыбался. Взгляд его стал колким и решительным, как всегда, когда он переключался на дела. — Вы с Гольдманом молодцы, спору нет. Не сомневаюсь, что планы по расширению производства выполните тоже досрочно. Но дефицит башенных кранов, как я понимаю, теперь становится единственной преградой для развёртывания массового панельного строительства.

— Да, товарищ Козлов отработал чуть ли не по каждому крану, который был в СССР двадцать второго июня сорок первого, — я хмыкнул и ухмыльнулся. — Не представляю, правда, как ему это удаётся делать в нынешних военных условиях.

— Я зато хорошо представляю, — проворчал Чуянов, усаживаясь за стол. — Вы же с ним дурацкое пари заключили. Так вот, можешь считать, что ты его выиграл. У него возобновились какие-то там очень серьёзные отношения с одной дамой. Товарищ Козлов всю свою трудовую жизнь работал по снабжению. Перед войной три года провёл в Москве. Обзавёлся там серьёзными связями, которые сейчас использует на всю катушку. И случилась у него там большая любовь с коллегой. Да только она замужем уже была. Но сейчас, как и многие, вдова. Муж погиб где-то на юге ещё в начале сорок второго. Она работает в аппарате Совнаркома, и в её руки попал какой-то его запрос.

— Надо же, — я удивлённо покачал головой. Потом потряс кистью возле лица, сделав что-то наподобие кругового движения. — А она знает о…?

— Думаю, что да, — кивнул головой Чуянов. — Насколько мне известно, он этой осенью дважды ездил в командировки в Москву.

— Да, — подтвердил я. — Последний раз недели две назад, уже после того как американец подарил ему очки.

— Очки, — Чуянов засмеялся и затряс головой. — Мне трижды пришлось общаться из-за товарища Козлова с органами. Последний раз исключительно из-за этих очков. Так что думаю, если ваш гений снабжения говорит, что найти свободные башенные краны в стране сейчас негде, значит, так оно и есть.

— А что, перспектив совершенно никаких? — вступил в разговор Виктор Семёнович, нахмурившись.

— Почему нет? Есть, конечно. Скромные, правда, — Чуянов расположился за рабочим столом и достал какие-то свои рабочие записи. Я увидел, что страницы большого потёртого блокнота в коричневой обложке были испещрёны пометками и закладками.

— Вчера мы втроём совещались по этому вопросу, и ситуация в целом такая. Николай Евгеньевич составил почти полный каталог по всем башенным кранам, которые были в СССР на момент начала войны. Всего у него данные по ста девяноста пяти механизмам. Безвозвратно утеряно пятьдесят два. В рабочем состоянии не больше шестидесяти по всей стране. Остальные неисправны, часть разобрана на запасные части. В настоящий момент башенные краны в нашей стране нигде не производятся и не ремонтируются. Производство можно быстро восстановить только в Ленинграде, но, сами понимаете, это возможно лишь после полного снятия блокады.

— Невесёлая ситуация, — Виктор Семёнович покрутил головой, достал папиросу и жестом попросил у Чуянова разрешения закурить.

Закурив, он протянул пачку «Казбека» сначала Чуянову, а потом мне. Минуты две мы молча дымили, глядя каждый в свою сторону. Дым поднимался к потолку и таял в утреннем свете, пробивавшемся через окно. Затем Чуянов продолжил:

— Перспективы следующие. Металлолома у нас своего полно, к тому же уже начали везти из других областей. Кошелев мне вчера доложил, что среди этого металлического лома и неисправного оборудования на всех предприятиях Сталинграда множество деталей и механизмов от башенных кранов. По его мнению, из того, что есть, за