Королева мечей - Юлия Дмитриевна Бабчинская

– Твои травы не подействуют, – отвечает Азур и роется на полках, снимая с одной баночку с густой черной мазью. И довольно зловонной – когда он открывает заглушку, я непроизвольно морщусь.

– Что это за гадость? – спрашиваю я.

– Змеиный яд. Хрямка – это змеиный цветок. Меня он цапал не раз, пока мы наконец не подружились. – Азур возвращает горшок на окно и легонько проводит указательным пальцем по его зеленому бутону, пасть моментально защелкивается, а голова цветка снова укладывается на землю. – Знаю, дружок, что ты просто проголодался, совсем как эти две путницы. Сейчас я вам что-нибудь найду… – Вулкан смотрит на меня, будто в нашем дуэте все же считает меня главной. – Надеюсь, вы ничего не имеете против свирепых тушканчиков? Хрямка их обожает… – Заметив мой ошарашенный взгляд, вулкан добавляет: – Жареных свирепых тушканчиков, конечно же.

Да, это очень сильно меняет дело. Но отказываться будет недружелюбно.

– С удовольствием, – отвечаю я с вымученной улыбкой. – Обожаю тушканчиков.

– Что здесь произошло? – спрашиваю я у вулкана, когда мы сидим в его теплой пещере, напоминающей нутро зверя, и хрустим жареными тушканчиками. Как выяснилось, в Огненных Землях за такую вкуснотищу могут и нож в спину всадить. Так что разумно будет поблагодарить Азура за гостеприимство.

Пока Аоми дремлет, свернувшись калачиком на широкой скамье, пытаясь перебороть яд в своем теле, я отвлекаюсь на разговоры. Азур следит за моим взглядом и смотрит на потолок своего дома, где чернеет пятно.

Вулкан стискивает челюсть, и я слышу скрежет его зубов. На кончиках его пальцев танцует пламя. Что бы это ни было, ему, очевидно, сложно даже вспоминать.

– Мой отец… – Азур замолкает, а потом переводит на меня взгляд, в котором я вижу не буйный огонь, а скорее ровное пламя. Если Аоми и говорила, что вулканы вспыльчивы, то это явно не про нашего нового знакомого. – В общем, мы не часто заключаем браки с людьми. Людям рядом с нами может быть опасно. И да, мой отец однажды разгневался и… – Азур поднимает голову и вновь смотрит на черную кляксу. Я с ужасом понимаю, что он пытается сказать. – Он ее убил, – озвучивает мою догадку вулкан.

Не знаю, как тушканчик не застрял у меня в горле. Мое сердце сжимается в груди. Что говорят в таких ситуациях? А что подумал бы Азур, узнай он мою историю…

– Отца казнили за нарушение договора с людьми, – проговорил Азур слишком спокойно. – Моя мать… она была силомантом. Как и ты, – говорит он, пристально глядя на меня.

– Что стало с ней после… после смерти, – шепчу я.

Отчего-то мне важно услышать его ответ. Возможно, я тешу себя надеждами, что силомантов не так уж просто убить. И в то же время тогда, на Арене, Ромул и Акира погибли окончательно – я уничтожила их силоцветы. «Но ведь камень моей мамы еще жив», – хнычет внутри меня тоненький голосок.

– От нее остался лишь обугленный камень, бывший прежде силоцветом. От него никакого проку. – Азур небрежно машет рукой в сторону полок, и я понимаю, о каком камне идет речь.

Но что, если… Я вспоминаю блеск, который увидела внутри камушка. И тот странный шепот. Мог ли камень заговорить со мной?

– Ты ведь тоже собралась попасть в охрану принца? – спрашивает вдруг вулкан, внимательно разглядывая меня и задерживаясь своими проницательными глазами на моих волосах. – Зачем это такой юной девице?

Теперь моей колдовской пряди и не видно, мои волосы охватил настоящий огонь – и как вернуть все обратно, я понятия не имею. Но пока мне это даже на руку.

Мои губы искривляются в ухмылке.

– Просто люблю золото, – усмехаюсь я, не желая выдавать своих истинных намерений. – А принц предложил очень много золота за такую пустяковую работенку.

Неожиданно для меня вулкан хохочет и хлопает тяжелой ладонью по моему плечу.

– Удачи тебе, златовласка, – говорит Азур, а в его взгляде, показавшемся мне поначалу простодушным, что-то проскальзывает.

Этот вулкан вовсе не так прост, вдруг он поджидал нас с Аоми в той таверне? Возможно ли, что его подослал сам принц-дракон? И возможно ли, что за мной уже следят?

– Говорят, у него скверный характер, – нахмурившись, произношу я.

– У кого? У нашего правителя? – Азур и вовсе бьет кулаком по столу и заходится в приступе хохота, похожего на кашель.

Аоми ворочается на скамье и чуть приподнимает голову, но в следующую секунду снова опускает ее и закрывает глаза.

– У принца Дармонда, что ли? Понимаешь, девочка, в гневе принц обращается в дракона и крушит все направо и налево. Жутко скверный нрав, да? Ладно, я иду спать, а утром, так и быть, провожу тебя до Клыка, твоей подруге понадобится куда больше времени, чтобы выздороветь.

Слишком великодушный вулкан, решаю я. Конечно, о них мне мало что известно, но все это выглядит крайне подозрительно. И проклятая Хрямка! Мне бы очень сейчас пригодилась изворотливость Аоми, но придется полагаться на себя.

– Благодарю тебя, Азур, – отвечаю я.

– Я должен отлучиться по делам, но чувствуйте себя как дома, – говорит Азур и уходит, прежде указав мне еще на одну не слишком удобную на вид скамью.

Я провожаю вулкана взглядом, а стоит ему уйти из комнаты, я снимаю с полки силоцвет его матери. Не могу поверить, что он так беспечно оставил его тут.

«Осторожно…» – вновь шепчет камень, и теперь я не сомневаюсь, что он заговорил со мной. Внутри меня разливается тепло – я соскучилась по этому чувству, сладкому предвкушению силы. Интересно, что это за камень… Я осторожно приподнимаю стеклянный купол и сдуваю пыль с силоцвета.

– Говорят, что ты ни на что больше не годен? – шепчу я. – О чем ты хочешь меня предупредить?

Серебристый блеск внутри камня сменяется золотисто-зеленым сиянием, которое окутывает меня теплом.

«Осторожно, – говорит камень, – в моих глубинах ты можешь утонуть…»

И правда, чем больше я смотрю на камень, тем сильнее он открывается мне и тем меньше мне хочется что-либо делать. Он словно поймал меня в ловушку. И хотя я прекрасно осознаю это, но не могу пошевелиться, так мне лениво.

Песня камня усиливается, старается завладеть моим сознанием. Пытаюсь выпутаться из навязчивой мелодии силоцвета, от которой мое сердце бьется чаще, столь она тоскливая.

«Соберись! – приказываю себе я. – Не можешь же ты поддаться камню!»

Я стискиваю зубы, устремляя все свое внимание на предательски обманчивый силоцвет. Его носитель погиб, но очевидно, что живущий внутри дух силен и теперь хочет заставить меня