Дом с Привидением - Аксюта Янсен

- Сама такое тоже уже проделывала? – неприятным голосом спросил Эрик, хотя казалось бы, какое ему до этого дело?

- Мне пока не приходилось любить и терять,так что в моём исполнении эта штука не сработает, – она развела руками и впервые за этот разговор посмотрела на него. – А то, что он всё забыл, так это для того, чтобы одна-единственная ночь не легла тенью на отношения с будущей женой.

- Только тебе такое положение вещей не сильно нравится, – проницательно заметил Эрик.

- Угу. Знаешь, как временами хотелось, особенно в детстве, назвать его «папой»? Мама-то от нас никогда ничего не скрывала. Ни кто наши отцы, ни при каких обстоятельствах познакомились, ни какие чувства друг к другу испытывали. Вот Кики – дитя страсти и ошибка молодости, Ри – только симпатии и расчета (маме нужна была нормальная ведьма-наследница и во второй раз она решила родить от «подходящего» человека), а я появилась в результате такого вот «утешения».

- И никогда не пробовала сказать, кем ты ему на самом деле приходишься? Бог с ней, с той ночью, что провели твои родители, лет-то сколько уже прошло.

- Зачем? Я уже выросла, а у него семья и дети есть - мои сводные братья и сёстры, и налаженная жизнь, в которую такой фрагмент из прошлого не слишком хорошо впишется.

- И всё равно вы как-то не по–людски живёте, – брякнул он и тут же прикусил язык. Вот так оно всегда и бывает, с ним делятся, ему душу открывают, а он как скажет что-нибудь … Сейчас ещё и Юна отстранится, отгородится, перестанет доверять и секретничать и тогда всё, как она тогда назвала то состояние души, «хоть топись»? Два дня всего он в этом доме, а уже успел расслабиться, отогреться душой.

- По-людски – люди живут, а я ведьма, – она казалось, не заметила его невольной грубости.

- Так что, и не человек?

- Пойдём-ка, – она встала и потянула его вперёд, вглубь сада. Эрик осторожно ступил на короткую щётку травы равным слоем покрывавшую всю видимую часть земли и прислушался к своим ощущениям. То, чтo этот сад – очень непростое место, было понятно с первoго взгляда, но кроме того, что-то царапало его восприятие, заставляя держаться подальше, замирать на границе и не решаться сделать шаг. А вот Юна, судя по всему, чувствовала себя здесь преотлично. Босые ножки легко ступали по холодной земле, руки, казалось, сами тянулись потрогать, погладить старые узловатые стволы и ветви, и скоро она почти скрылась из вида, хотя, вроде бы, отошла совсем не далеко. - Не отставай!

А сад на самом деле оказался довольно большим. Такие, в черте города только у благородных господ имеются, да и то не у всех. Деревья росли группами и по одному, беспорядочно, бессистемно и в то же время создавая какую-то необъяснимую гармонию. Эрик и сам не заметил, как принялся расхаживать между деревьями, дотрагиваясь тo до одного, то до другого и вслушиваться в тихий шорох безлистных веток, напряжённо и непрестанно. До тех пор, пока ему не почудилось, что сад говорит с ним, шепчет о чём-то, советуется и советует. Он резко встряхнул головой, прогоняя эту галлюцинацию, и остановился.

- Что, голоса предков услышал? – Юниколь оказалась совсем рядом. Надо же, а он и не заметил, как она подошла.

- Каких еще предков?! – раздражённо ответил он. – Мои все далеко отсюда.

- Разумеется, моих, - она ничуть не смутилась и не обиделась. – Вот это бабушка Анная, - она погладила раскрытой ладошкoй ближайший узловатый ствол. – Α вот это, - она взяла его за руку и отвела немного в стороңу, к самому низкому заборчику, отделявшему колдовской сад от обычной человеческой улицы, к тонкому, совсем ещё молодoму деревцу, - тётя Маяра.

Это было то дерево. То самое, с мелкими и сладкими яблочками, одно из которых в один момент избавило его от последствий побоев. Эрик сам, без каких либо понуканий со стороны Юны провёл рукой по тёплой, гладкой коре и в ответ услышал отклик. Волна приязни, словно тёплый ветер из неведомого окутала его с ног до головы и исчезла.

- Постой, как это «тётя», «бабушка»? Это что, … кладбище? – от такого предположения его до самых костей продрала волна озноба.

- Не совсем, - она, словно не заметив его реакции, вновь взяла Эрика за руку и повела вглубь сада, от одного дерева к другому, по только одной её понятному маршруту. – Здесь нет тел, прах давно ушёл в землю, зато дерево, высаженное в память пoчившей ведьмы, впитывает часть её сущности.

- А разве это не противоречит? – он споткнулся, не зная как по точнее выразить свою мысль. – Душа ведь в конце земного пути должна отправляться к Триединому?

- А кто ей мешает? – Юна развернулась так, чтобы оказаться лицом к лицу и в кольце его рук. Эрик и не подумал отстраниться, наоборот, аккуратно прижал к себе тоненькую фигурку. Почему-то рядом с ней ощущение потусторонности, нет, не исчезало, но становилось каким-то родным, свойским и неопасным.

- А разве этот ваш ритуал с высаживание яблoни…

- Не захочет остаться с нами и помогать потомкам в таком вот виде, ничего и не случиться. Семечко просто не взойдёт. Да и сами яблони не вечны, хотя наши и живут довольно долго, а стареют и умирают редко.

- Всё равно это как-то неправильно. Ну и вообще, продолжать жить деревом…

- У всех есть выбор, – твёрдо отрезала Юниколь. – Жить или умирать. И в каком виде жить дальше. И не нам и не жрецам решать это за других.

- И ты тоже? - он клонил голову, вглядываясь в её светлые глаза, ища на их дна сам не зная что.

- Не знаю, - она отвернулась, окинув взглядом вздрагивающие на ветру ветки. – Мне пока не ради кого. Мама, сёстры – это всё не то, а вот если появятся дочери или племянницы, тогда обязательно останусь. Следующее поколение нужно беречь.

В её голосе звучала такая внутренняя убеждённость, что Эрик не решился спорить дальше. Вмеcто этого он прижал её к