Новая жизнь Вечного стража #1 - Сергей Баранников

Вышел из дома и заглянул в гараж. Взял с собой двоих ребят из охраны и направился на аукцион. Время было уже позднее, а мне хотелось узнать как проходят торги и условия для продажи антиквариата, который собирал пыль на полках нашего дома.

Охрану отправил к Меньшикову со списком, а сам вошел в здание аукциона. До начала торгов оставалось менее получаса, поэтому самое время посмотреть на местный контингент и занять удобное местечко.

Среди знакомых лиц увидел здесь Малову. Вот уж не думал, что Настя увлекается такими вещами. Или она подыскивает здесь себе богатого жениха?

— Дамы и господа! — только нашел свободное место, аукционист вышел к присутствующим. — Начнем с необычного лота — семейная реликвия рода Маловых, которая долгое время была в качестве залога у господина Фёдорова. Теперь Юрий Михайлович решил расстаться с этой вещью за хорошую сумму. Начальная стоимость — сто тысяч, но я думаю, что мы сможем выручить куда больше, верно? Итак, минимальный шаг в десять тысяч. Ваши ставки, дамы и господа!

— Сто десять! — донесся вялый голос с задних рядов.

— Сто двадцать! — а вот этот голос был взволнованный и уже принадлежал Маловой. Зря она так показывает свой интерес, теперь с нее точно не слезут и если уступят, то выжмут все соки. Аукцион — вещь такая, где нужно уметь чувствовать, контролировать свои эмоции и уметь управлять чужими.

— Сто сорок! — послышалось откуда-то слева.

— Сто пятьдесят! — тут же подняла ставку девушка.

Я пока не торопился вмешиваться и наблюдал за происходящим, пока цена не выросла до двухсот тысяч. Здесь Настя уже сдалась и молча наблюдала как за ценности ее семьи боролись другие участники.

— Двести двадцать! — в человеке, который отчаянно боролся за драгоценность, я узнал Николая Троицкого, одного из соучредителей «Аркана», а теперь уже бывшего партнера моего отца. И зачем ему эта штука? Вот честно, люди сами придают ценность некоторым вещам. Нет, я еще понимаю, если это память о близком человеке, но какая-нибудь картина, нарисованная одной рукой за пару минут — за что здесь отдавать миллионы? Просто за то, что брызги случайным образом легли на полотно так, а не иначе?

— Двести двадцать тысяч раз! Двести двадцать тысяч два…

— Двести пятьдесят! — поднял руку и сделал свою ставку, поймав на себе сразу несколько любопытных взглядов.

— Триста тысяч! — отозвался с другого конца зала Троицкий. Нет, ты серьезно думаешь, что сможешь меня перебить? Дружище, у меня на руках десять миллионов. И пусть они мне нужны для борьбы с Бездной, ради того, чтобы утереть тебе нос, я пойду на небольшой разумный компромисс.

— Триста пятьдесят тысяч!

— Четыреста тысяч! — я видел, как Троицкий заметно нервничает и едва ли не трясется за свои деньги. Ему хотелось утереть нос Аркановым, но явно не такой ценой. Я же понимал, что в скором времени либо получу десятки миллионов прибыли, либо Мгла победит, и будет уже совершенно неважно сколько у кого денег на момент гибели. Нет, справедливость, счастье человека и его расположение куда ценнее, чем стопка цветных бумажек. Николай уже почти готов, осталось его немножко дожать.

— Знаете, мне порядком надоело бодаться. Даю пятьсот тысяч, и если в этом зале есть болван, который даст за эту безделушку больше, может забрать ее себе.

Поднял ставку сразу на сто тысяч и обставил все так, что Троицкого будут считать болваном, если он решит упорствовать.

— Господин Арканов, ваша ставка пятьсот тысяч? — тут же поинтересовался аукционист.

— Все верно, пятьсот тысяч.

Пятнадцать секунд тишины, три удара молотком, и семейная реликвия Маловых перекочевала в мои руки. Немедленно отсчитал полмиллиона наличкой и остался посмотреть что будет происходить дальше. Боковым зрением заметил, что Малова поднялась со своего места и направилась к выходу.

— Предлагаю вашему вниманию легендарное украшение — бриллиантовое колье от французских мастеров с загадочным названием «Желание». Венцом этого колье выступает бриллиант в тридцать четыре карата. Персона, выставившая эту драгоценность на торги, пожелала остаться инкогнито. Начальная ставка один миллион семьсот тысяч. Минимальный шаг ставки сто тысяч.

Я собирался уходить, но заметил как девушка, сидящая рядом с Троицким, заметно оживилась. В этот самый момент она что-то шептала на ухо своему кавалеру.

— Миллион восемьсот! — кто-то с первого ряда решил попробовать свои силы в этой гонке.

— Два миллиона! — выпалил Троицкий. Ну вот, рыбка на крючке, можно с ней поиграть. Нет, мне совершенно не нужно это колье, но усложнить жизнь человеку, который настроен против меня, никогда не помешает.

— Два с половиной миллиона, — произнес эту фразу дежурным тоном и краем глаза увидел, что Троицкий смотрит на меня. На лице подрагивают мускулы, а сам он борется с желанием угодить своей спутнице, утереть мне нос и сохранить деньги, которых он и так за сегодняшний день потерял изрядно на реквизиции «Аркана». Нет, так не пойдет, он сдастся слишком быстро, поэтому придется разыграть волнение.

— Два миллиона семьсот тысяч! — прилетела ставка от Николая.

Выждал два удара молотком, помялся для вида и все же выдал:

— Два миллиона девятьсот! — мой ответ. Ну? Решится перейти моральный барьер в три миллиона?

— Три миллиона! — Троицкого едва не трясло, и я понимал, что дальше играть слишком опасно. Еще немного, и я стану владельцем совершенно бесполезной для меня вещицы за баснословные деньги.

— Три миллиона раз! Три миллиона два! Господин Арканов, вам есть что сказать?

— Благодарю, господин аукционист, но я считаю, что эта вещь стоит куда меньше трех миллионов, поэтому не стану за нее бороться.

Собственно, и не собирался, но вытянуть из карманов Троицкого лишний миллион — святое дело. Дождался окончания аукциона и подошел к организаторам.

— Господа, у меня дома есть парочка картин и драгоценностей, которые я мог бы предложить вашему вниманию. Хотелось бы узнать ваши условия.

— Мы берем комиссию в пятнадцать процентов от итоговой суммы, начальную сумму называет наш оценщик.

— Пятнадцать процентов? Да это же грабеж! Господа, давайте остановимся на десяти процентах, я рассчитываю на крупную сумму.

— Нет, господин Арканов. Не вы первый, кто пытался диктовать свои условия, но как и ваши предшественники, обречены мириться с правилами аукциона. Пятнадцать процентов, или нам беседовать не о чем.

— Понял, вопросов не имею.

У меня появилась идея как разжиться еще парой-тройкой миллионов, но