Эволюция целителя 5 - Сергей Витальевич Карелин

— Алексей Михайлович, поверьте, воевать с нами себе дороже, — наконец-то произнёс Ковригин. — Узнаем, что вылечили хотя бы одного аристократа — неважно, в клинике это произошло или в поместье — отзовём лицензию и закроем клинику. А вам лично выпишем запрет на лечение на всей территории Империи. Надеюсь, всё понятно?

— Конечно, вы всё очень доходчиво объяснили, — процедил я, смерив его мрачным взглядом.

Мы с Захарычем поднялись из-за стола и, больше не проронив ни слова, двинулись на выход.

— И дверку за собой прикройте, а то я сквозняков не переношу, — бросил нам вслед Ковригин.

Я выходил последним и, наоборот, распахнул дверь ещё сильней. Пусть тебе спину схватит так, чтобы ты разогнуться не смог, чёрт ты зачёсанный.

Мы вышли из коридора, но Захарыч только пыхтел и вздыхал в ответ. Точно такие же звуки он издавал, когда мы прошли через турникеты, а затем покинули здание, спускаясь со ступеней. И тут Захарыч не выдержал.

— Что это было, Алексей⁈ — воскликнул он. — Ты зачем так дерзил перед вторым лицом гильдии?

— А что мне перед ним на колени упасть и прощения просить? За то, чего не было? — резко произнёс я. — Он пытается прогнуть нас. Не удивлюсь, если ему уже жаловался кто-либо из целителей, что мы клиентов переманиваем.

— Даже если так — зачем было так резко отвечать? — процедил Захарыч, когда мы подходили Пуле, покуривающему у внедорожника.

— Это я ещё сдерживался, — выдавил я сквозь зубы.

— А ты прям точно уверен, что у него был не предиабет? — спросил Захарыч, и тут же поймал мой не очень дружелюбный взгляд. — Нет, я верю тебе, знаю, что ты блестящий лекарь, но мало ли. От ошибок никто не застрахован.

— Я уверен в этом, Захарыч, — напряжённо выдавил я.

— Чо там за разборки? — поинтересовался Пуля, потушив окурок об урну и выкинув его.

— Гильдия недовольна, что я вылечил аристократа от диабета, — сообщил я ему вкратце, устраиваясь на заднем сиденьи.

— Во придурки! — захохотал здоровяк, ударив по рулю пару раз, да так, что я думал тот развалится на части. — Они серьёзно? — затем он бросил взгляд на пожилого лекаря. — Видно, серьёзно. Захарыч, вон, совсем потух.

— А как тут не потухнешь? — проворчал старик. — Нам запретили лечить аристократов. И что делать, я не знаю.

— Решим этот момент, — хмыкнул я.

— Решим? — обернулся Захарыч. — Алексей, я всё понимаю. Ты злой на этого дрыща, да и я тоже кое-как сдерживался. Но попусту сотрясать воздух не нужно. Понятно только, что доходы клиники рухнут. Так что придётся затягивать пояса потуже.

— Не придётся, Захарыч, подожди, — остановил я старика.

Что ж, пора связаться с князем Меньшиковым. Я набрал Елизарова, его помощника, и через секунду раздался в трубке вкрадчивый голос:

— Да-да, слушаю вас.

— Олег Иваныч, добрейшего вечера, — поздоровался я с ним. — Как бы мне переговорить с Михаилом Александровичем.

— Я могу ему передать. Что вы хотели? — услышал я.

— Боюсь, что это конфиденциальный разговор, — сообщил я ему, и на минуту Елизаров затих.

— Добрый вечер, Алексей, — поздоровался со мной князь. — Что стряслось?

Я вкратце обрисовал ему ситуацию. Услышав о том, что я вылечил диабет, Меньшиков знатно удивился. А когда я озвучил угрозы, которые были получены от гильдии лекарей, князь задумался.

— Я удивлён и, честно, недоумеваю, почему вы получили такое предупреждение, — произнёс Меньшиков. — В целом, опасения гильдии лекарей понятны. Боятся, что целители обрушатся на них с критикой. Но я с вами полностью согласен. Гильдия не должна диктовать условия клиникам.

— Можно ли как-то уладить этот момент? — спросил я.

— Всего лишь один мой звонок главе гильдии, и страсти улягутся, — весело произнёс Меньшиков. — Можете продолжать лечить аристократов. Вам никто этого не запретит.

— Благодарю вас, Михаил Александрович.

— Да ну что вы, не нужно благодарностей. Вы спасли моего сына, так что я вам по гроб жизни обязан, — энергично отозвался князь. — Всё, мне пора на встречу. По пути поговорю с Пересыпкиным, так что проблема ваша будет улажена.

Он отключился, а я улыбнулся, посматривая в окно, за которым пролетали деревья на обочине, лавочки и придорожные фонари.

— И замолчал, — пробурчал Захарыч. — Что там насчёт этой гильдии? И кому звонил?

— Князь Меньшиков решит нашу проблему, — ухмыльнулся я. — Так что спокойно работаем дальше.

— Меньшиков? — округлил глаза старик, затем нервно хихикнул. — Ну да, а я тогда балерон Большого театра. Не придуривайся.

— Это правда, — добавил я. — А верить или нет — сам решай.

— Да чтоб мне провалиться! Князь Меньшиков! — засмеялся Захарыч. — Ну ты даёшь, Алексей! Слушай, может, поговоришь с ним, пусть станет нашим спонсором. Что для него сто тыщ в месяц?

— А это уже перебор, — подчеркнул я, и буквально в этот же момент на мой телефон пришло сообщение от графини Донской.

«Я тебя жду, львёнок, через полчаса в Метрополе. Номер 232. Кусь».

Кусь. Ха-ха! Я представил её в костюме крольчихи и рассмеялся. В электронной телефонной книге я быстро нашёл номер нужного мне поместья, переключился на анонимный режим, исказил фильтром свой голос и совершил звонок.

Какое-то время никто не брал трубку, но затем я услышал вежливый голосок:

— Добрый вечер. Поместье графа Донского. Кто вы и по какому вопросу?

— Мне нужно поговорить с графом. Вопрос жизни и смерти, — сообщил я.

— Смерти? — охнул слуга.

— Кто там? — услышал я на фоне грубый голос. — Опять из налоговой?

— Н-нет, там говорят… — дальше я не услышал, но тут трубку взял, судя по голосу, сам граф Донской.

— Кто ты такой? — прорычал он.

— Неважно, — монотонно ответил я. — Ваша супруга ведёт тайную жизнь. Будьте в Метрополе, номер 232, через полчаса, чтобы убедиться в этом.

Я бросил трубку, выдохнул.

— Что ты там мутишь, Лёха? — захохотал Пуля, поворачивая руль. Мы уже подъезжали к поместью.

— Потом расскажу, — пообещал я.

Захарыч ничего не ответил, лишь задумчиво взглянул в мою сторону. Он всё ещё переваривал прошлые события и пока никак не отреагировал на мой звонок.

Так даже лучше. Не придётся слушать брюзжания старика.

В хорошем настроении я доехал до фамильного дома, а затем отправился в душ. Сегодня был тяжёлый день и пора привести себя в чувство.

* * *

Поместье Донских, в это же время

Граф Донской был настолько разъярён, что едва сдерживал себя. Он проверил обойму пистолета, затем трясущейся рукой спрятал оружие за пояс, укрывая его полой пиджака, и выскочил к лимузину.

— Роман Петрович, держите, — догнал его слуга. — Успокоительное.

— Сам его выпей, — выплюнул в