Я - Спартак. Реинкарнация. Империя пепла - Сергей Свой

опытные центурионы, а общим командованием руководил сам легат Цезаря, Марк Эмилий Лепид, известный своей дерзостью и жестокостью. Их задача была ясна: просочиться в лагерь, поджечь склады с продовольствием и оружием, палатки командиров, посеять панику, а затем, с первыми лучами солнца, дать сигнал основной армии Цезаря для генерального штурма деморализованного врага.

Они двигались осторожно, но уверенно. Их разведка, казалось, подтвердила: здесь, на юго-западном участке, дисциплина ослабла, охрана спит. Они видели спящие фигуры у костров, слышали храп. Лепид, шедший в середине отряда, усмехнулся в темноте. Спартак, этот выскочка-гладиатор, допустил роковую ошибку, позволив раздорам ослабить свою армию. Сегодня ночью он заплатит за это.

Ударный отряд углубился в сектор. Они уже миновали первую линию «спящих» палаток. Перед ними был внутренний ров и второй, менее высокий вал, отделявший этот сектор от основного лагеря. Здесь, по плану, они должны были разделиться на группы и начать диверсии.

Именно в этот момент, когда последний из нападавших перелез через внешний вал, Спартак подал сигнал.

Красная ракета, огненным змеем, взмыла из-за главного вала, прочертив кровавую дугу в черном небе.

В тот же миг тишина взорвалась.

Сначала земля под ногами у передовых легионеров Лепида буквально вздыбилась. Это сработали первые, небольшие фугасы, заложенные под тонким слоем дерна на пути их вероятного движения. Оглушительные хлопки, вспышки пламени, дым, летящая во все стороны грязь и щепки. Люди в ужасе закричали, строй смешался.

Потом загорелось небо. Вернее, так показалось нападавшим. С внешней стороны вала, там, откуда они только что пришли, раздался чудовищный, невиданный доселе грохот. Это «Громовержцы» дали первый залп. Десять примитивных пушек, заряженных картечью и каменной крошкой, выплюнули смерть в упор по тылам отряда Лепида и по самому валу в районе «прохода», отрезая путь к отступлению. Эффект был сокрушительным. Те, кто еще не спустился в сектор или стоял у подножья вала, были просто сметены этим градом. Деревянные частоколы в нескольких местах рухнули, превратившись в щепки.

Одновременно на внутреннем валу вспыхнули десятки факелов, осветив всю сцену адского спектакля. Манекены были забыты. Из-за каждого укрытия, из-за каждого ложного окопа поднялись воины Конфедерации. Они не кричали. Они шли строем, в полном молчании, за исключением мерного, зловещего стука мечей о щиты. CLANG. CLANG. CLANG. Этот звук, доносившийся со всех сторон, был страшнее любых боевых кличей.

Отряд Лепида оказался в ловушке. Перед ними – внутренний ров и стройные шеренги врага. Сзади – разрушенный внешний вал, пылающий под обстрелом «Громовержцев», и отряды самнитской конницы Мутила, вынырнувшие из темноты и перекрывающие путь к бегству. По флангам их осыпали градом дротиков и стрел.

Началась бойня. Дисциплинированные римляне попытались сбиться в круг, но пространство было слишком узким, а хаос – слишком велик. Лепид, понимая, что попал в западню, в ярости повел своих людей в отчаянную атаку на внутренний вал, надеясь прорваться в сердце лагеря. Но это была ловушка в ловушке. Мостки через ров в момент атаки рухнули (их специально ослабили), сбросив десятки легионеров на колья на дне. А с вала на них обрушили не только стрелы, но и первые ручные гранаты – «птички». Небольшие взрывы, осколки, огонь – все это довершило деморализацию.

Спартак наблюдал за этим сверху, его лицо было каменной маской. Он видел, как гибнут люди. Его люди и люди Цезаря. Это был необходимый расходный материал в его игре. Он отдал приказ – и ад разверзся. И он не чувствовал ни торжества, ни ужаса. Только ледяную пустоту расчета.

Бой в «мешке» длился меньше часа. Две тысячи отборных воинов Цезаря были перебиты почти полностью. Лепид погиб одним из первых, сраженный стрелой в горло, когда пытался организовать прорыв. Лишь немногим десяткам удалось, ценой невероятных усилий, перебраться через разрушенный внешний вал и бежать в сторону своего лагеря, неся страшные вести.

Когда все стихло, и только стоны раненых нарушали предрассветную тишину, Спартак спустился вниз. Его встречали Дазий и Гай Кассий. Их лица были бледны от напряжения, но глаза горели.

— Ловушка сработала, командующий, — доложил Кассий. — Потери минимальны. Их отряд уничтожен. «Громовержцы»… боги, я никогда не видел ничего подобного.

— Это не боги, Гай, — сухо сказал Спартак. — Это физика. И психология. Теперь мы ждем ответа Цезаря. Он не стерпит такого удара по своему престижу. Он будет атаковать с рассветом. Все по плану. Привести лагерь в полную боевую готовность.

Предсказание Спартака сбылось с пугающей точностью. Уничтожение ночной вылазки и, главное, способ, каким это было сделано (слухи о «громе с небес» и «земле, пожирающей людей» уже разнеслись с беглецами), подорвали дух армии Цезаря, но самого полководца привели в ярость. Он понял, что его переиграли, использовали его же самоуверенность против него. И для такого человека, как Гай Юлий Цезарь, было только одно лекарство от унижения – немедленное, сокрушительное возмездие.

С рассветом его армия выстроилась для генерального сражения.

Это было грандиозное и страшное зрелище. Из тумана, поднимавшегося над рекой Пад, как из небытия, появлялись строгие прямоугольники легионов. Три ветерана легиона Цезаря, усиленные галльской пехотой и конницей – всего около тридцати пяти тысяч человек. Они двинулись вперед медленно, с железной дисциплиной, били в барабаны, трубили в рога. Над ними развевались знамена. В центре, на белом коне, под красным плащом полководца, был виден сам Цезарь. Он объезжал строй, его голос, громкий и уверенный, несся над полем, пытаясь заглушить страх от ночного поражения. Он говорил о славе, о долге, о том, чтобы стереть с лица земли банду варваров и колдунов.

Армия Конфедерации вышла им навстречу. Но ее построение было… странным. Не классическим. В центре стояла понтийская фаланга Неоптолема, как обычно. Но по флангам… фланги казались слабыми. Справа – легкая конница и пехота самнитов Мутила, построенная не в плотную массу, а редкими, подвижными отрядами. Слева – Первый Италийский легион Спартака, но он стоял не в линии, а как бы уступом назад, под прикрытием невысокого холма. А за всем этим строем, на самом валу лагеря, были видны какие-то странные, покрытые брезентом сооружения – «Громовержцы». Их было видно, но Цезарь, как и рассчитывал Спартак, счел их просто новым видом метательных машин, пусть и громоздких.

Цезарь, будучи гением тактики, сразу увидел «слабые» фланги. Его план созрел мгновенно: сокрушить центр ударом своих лучших легионов, связать фалангу боем, а главный удар нанести на левый фланг, где стояли эти новоявленные «железные люди», и раздавить их с помощью тяжелой галльской конницы и превосходства в пехоте. Разгромив фланг, он