Я - Спартак. Реинкарнация. Империя пепла - Сергей Свой

Трубы протрубили атаку.

Легионы Цезаря двинулись вперед, перешли на быстрый шаг, потом на бег. Земля загудела под десятками тысяч ног. Первая линия понтийской фаланги встретила их лесом сарисс. Началась гигантская, кровавая мясорубка в центре поля. Легионеры, используя пилумы и тесное построение, пытались сломать строй копий. Фалангиты, напирая, удерживали позицию. Это было предсказуемо.

А вот на левом фланге началось неожиданное. Легионы Цезаря, наступавшие туда, увидели, что «железные люди» не стоят на месте. Они начали… отступать. Не в панике, а организованно, сохраняя строй, отходя к холму. Цезарь, наблюдавший за этим, расценил это как слабость и приказал усилить натиск. Его легионы и галльская конница устремились вперед, увлеченные кажущимся успехом.

Они вбежали на открытое пространство перед холмом. И здесь их ждал сюрприз номер один.

Из-за холма, с фланга, вынеслась и ударила им в бок не конница Мутила, а… вторая линия «железных людей», которую до этого не было видно. Они шли не в лоб, а под углом, разрезая наступающую колонну Цезаря. Одновременно те, кто отступал, развернулись и пошли в контратаку. Отряд Цезаря попал в полуокружение. Но это был еще не ад.

Ад начался, когда с вала лагеря грянули «Громовержцы». На этот раз они стреляли не картечью, а зажигательными ядрами – глиняными шарами, начиненными порохом и горючей смесью Леонтия. Десять огненных комет, с воем и свистом, прочертили небо и обрушились на скученные ряды наступающих легионов и особенно на резервы Цезаря, которые стояли сзади.

Эффект был катастрофическим. Никто в древнем мире не был готов к артиллерийскому обстрелу. Ядра не просто убивали всех, в кого попадали. Они взрывались, разбрасывая вокруг липкий, не гасимый водой огонь. Они сели панику, сравнимую разве что с последствиями извержения вулкана. Строй дрогнул. Особенно пострадала галльская конница – лошади, обезумев от гама, взрывов и огня, понесли, сбрасывая седоков и топча своих же.

В этот момент Спартак, который до сих пор руководил боем с холма, дал сигнал Мутилу. Самнитская конница, до этого скрывавшаяся в складках местности на правом фланге, ринулась вперед. Но не на пехоту. Она пронеслась, как вихрь, вдоль расстроенного строя Цезаря, осыпая его дротиками, и устремилась в единственное, казалось бы, безопасное место – в небольшой лесок на фланге римской позиции, где, как знал Спартак из донесений Агенобарба, стоял полевой командный пункт Цезаря и его личная охрана.

Цезарь, увидев этот маневр, понял, что его снова переиграли. Его армия была дезориентирована, фланговая атака захлебнулась, в центре завязла, а по резервам бьют огнем с небес. И теперь на его личный командный пункт несется вражеская конница. Он принял единственное возможное для себя решение. Он не стал отступать. Он собрал свою личную конницу – преданных ему всадников из римской знати и галльских вождей – и сам повел их в контратаку против самнитов Мутила. Он должен был личным примером остановить прорыв и выиграть время для перегруппировки.

Увидев это движение – алый плащ Цезаря, мчащийся навстречу самнитам, – Спартак понял: момент истины настал. Он отдал последние приказы Дазию и Гаю Кассию: «Доводите дело в центре. Я иду за ним».

Схватка конницы была яростной и скоротечной. Самниты, легкие всадники, не были предназначены для лобового столкновения с тяжелой конницей. Они расступились, осыпав цезарианцев дротиками, и откатились. Цезарь, воодушевленный, решил развить успех и лично возглавить атаку на холм, где, как он видел, находился Спартак. Это была роковая ошибка, на которую и рассчитывал Спартак.

Два полководца, два символа эпохи, наконец увидели друг друга вблизи через дым и пыль поля боя. Цезарь – на белом коне, в блестящих доспехах, с холодным, аристократическим лицом, искаженным сейчас яростью и решимостью. Спартак – на своем вороном жеребце, в потертом панцире, с лицом, от которого словно отшлифовали все человеческие эмоции, оставив только стальную волю.

Они не стали переговариваться. Не было места для пафосных речей. Было только признание в глазах: «Ты – мой». И принятие: «Да. И ты – мой».

Спартак дал шпоры коню и ринулся вниз с холма, навстречу Цезарю. Его личная охрана, «преторианцы», бросилась следом, но он оторвался от них. Цезарь тоже вырвался вперед от своих людей. Это должно было остаться между ними. Личное. Окончательное.

Они сошлись на ровном пятачке, усеянном телами павших. Первый удар – Цезарь, мастер фехтования, сделал молниеносный выпад своим гладиусом, целясь в горло лошади Спартака. Спартак уклонил коня, и его длинная спата со свистом рассекла воздух, отскакивая от щита Цезаря. Они разъехались, развернулись. Второй заход. Теперь Спартак атаковал, нанеcя мощные рубящие удары, которые Цезарь парировал с невероятной ловкостью, используя маленький щит и подвижность своего скакуна. Это была дуэль не только воинов, но и тактиков. Цезарь пытался заманить, сделать ложное открытие. Спартак – продавить, сломать грубой силой и выносливостью, которую он нарастил за годы непрерывных боев.

И тут случилось то, чего не мог предвидеть ни один из них. Раненный «огненным ядром» галльский всадник из свиты Цезаря, обезумев от боли, понесся прямо на них. Его конь врезался в бок лошади Цезаря. Жеребец Цезаря взвился на дыбы и рухнул, придавив седоку ногу. Спартак, воспользовавшись моментом, спрыгнул с коня. Он подошел к Цезарю, который, стиснув зубы от боли, пытался вытащить ногу из-под туши лошади.

Они смотрели друг на друга. Цезарь, прижатый к земле, не просил пощады. В его глазах горел холодный, аналитический огонь, даже сейчас.

— Ты… не раб, — с усилием проговорил он. — Ты что-то другое. Откуда?

— Из будущего, Гай Юлий, — тихо ответил Спартак, наклоняясь. — Из мира, который помнит тебя как великого человека. Но которому не нужен еще один император.

— И ты… строишь что? Утопию? На костях? — усмехнулся Цезарь, и кровь выступила у него на губах.

— Что-то новое. Лучше ли оно – не мне судить. Но оно будет без тебя.

Он поднял свою спату. В этот момент раздался отчаянный крик. Один из телохранителей Цезаря, пробившийся сквозь строй, бросился на Спартака с копьем. Спартак, не оборачиваясь, отбил удар щитом и, развернувшись, всадил меч в горло нападавшему. Но эта секунда стала роковой для Цезаря. Левая рука римского полководца, все это время незаметно сжимавшая кинжал-пугио, взметнулась вверх. Лезвие вонзилось Спартаку в бедро, выше поножи. Острая, жгучая боль пронзила его.

Спартак не закричал. Он взглянул на рукоять кинжала, торчащую из его ноги, потом на Цезаря. В глазах Цезаря вспыхнула надежда – раненый зверь все еще опасен. Но