Физрук по понятиям - Евгений Попов

— Ну… типа того, — ответил Савельев. — Ещё трое обещали подойти.

— Ладно, начнём. Смотрите сюда.

Я взял баскетбольный мяч. Покрутил его в руках. Вспомнил, как учил Палыч нас в молодёжке. Вспомнил, как Лёха, бывало, гонял мяч по залу, не глядя на него, а только на меня — и отдавал пас тогда, когда я меньше всего ждал.

— Значит, так, пацаны, — сказал я, начиная ведение. — Мяч — это ваш друг. Нет, вру. Мяч — это ваш раб. Он должен делать то, что вы хотите. А не наоборот. Смотрите.

Я медленно повёл мяч правой рукой, потом перевёл на левую. Ноги Вениамина слушались плохо, колено ныло, но подсознание помнило всё, что я умел. Я сделал обманное движение, обвёл воображаемого противника и бросил мяч в кольцо. Мяч залетел, хоть и не так чисто, как хотелось бы. Корявенько. Но забито. Мышцы принимали программу действий, хоть тело и сопротивлялось.

Пацаны смотрели на меня с открытыми ртами.

— Вениамин Львович, — прошептал Кузнецов. — Откуда… вы же никогда с нами не занимались. Вы вообще… вы же…

— Некогда объяснять, — отрезал я. — Потом. Сейчас сюда те, кого я обработал. И начнём тренировку.

Дверь спортзала отворилась, и в зал зашёл Сёма. Он был в мятой футболке и старых кроссовках, но в глазах горел решительный огонёк.

— Я пришёл, — тихо сказал парень, глядя в пол.

— Вижу, — ответил я. — Бери мяч. Вон там, в корзине. Покажи, что умеешь.

Сёма взял мяч, начал ведение и тут же споткнулся. Мяч выскочил из-под его ноги и укатился под скамейку. Савельев схватился за голову.

— Вениамин Львович! Это что за подстава⁈ Он же не то что бегать, он ходить с мячом не умеет! Лучше тогда не заявляться, чем с таким составом! Это позор!

Савельев толкнул Сёму в плечо, и тот отшатнулся, готовый снова убежать.

— Стоять, — я поднял руку. — Оба.

Я подошёл к пацанам. Взял мяч, сунул в руки Сёме.

— Покажи.

Сёма вздохнул, отбежал на свою любимую точку, замахнулся и по высокой дуге закинул мяч в корзину. Свист сетки. Второй мяч. Третий. Все три легли как по нотам.

— Теперь ты, Савельев, — я кинул мяч ему. — С той же точки.

Савельев бросил — мяч ударился о дужку и вылетел.

— Это везение! — начал он. — Сёма просто…

Я кивнул Сёме. Тот без лишних слов отбежал к центру площадки и положил мяч в корзину оттуда. Савельев осёкся.

В наступившей тишине у меня в кармане что-то зажужжало. Я не обратил внимания, увлечённый объяснением тактики.

— Итак, Сёма у нас — снайпер. Стоит на дуге, получает пас — кладёт трёху. А вы, остальные, страховать…

— Вениамин Львович! — Кузя показал пальцем на мой карман. — Кажется, у вас телефон.

— Что телефон? — я оглянулся на окно.

— Ну, эта… вибрирует, — пояснил Тоха, давясь смешком.

Я уставился на собственные штаны, словно видел их в первый раз. Точно. Вибрация. В правом кармане. Я сунул руку и вытащил телефон.

— Чёрт. Михалыч.

Я отошёл к окну, принял вызов.

— Слушаю.

— Венёк, — охранник зашептал сдавленно и быстро. — Тут к тебе гость. Амбал какой-то на чёрной тачке. Гендваген, тонированный в ноль. Стоит смотрит. Я ему сказал, что ты занят, а он говорит: «Я подожду». Венёк, ты там поаккуратнее…

Я выглянул в окно. У центрального входа действительно стоял чёрный «Гелендваген» с наглухо тонированными стёклами. Машина выглядела как глыба на фоне серой школьной ограды.

— Ясно, — сказал я негромко. — Значит, пришли прямо сюда. Решили застать врасплох.

Я усмехнулся про себя. Врасплох. Меня. Серёгу Креста.

— Скажи ему, где тренерская, Михалыч. Пусть проходит. Я сейчас подойду.

— Венёк, ты чего? Он здоровый, как бык. Может, полицию?

— Полицию не надо. Моя тема. Всё, бывай.

Я сбросил звонок и повернулся к пацанам. В зале стояла тишина.

— Тренировка окончена, — сказал я. — Завтра в это же время быть всем. Форму постараюсь найти.

— А что случилось? — спросил Савельев, хмурясь.

— Ничего, — я спрятал телефон в карман и направился к двери. — Просто пришли побазарить. По-мужски.

Я вышел в коридор. Идти было больно, колено ныло, но я не хромал. Перед такими гостями хромать нельзя.

В тренерской, за моим столом, уже сидел человек, которого я ждал. Здоровый, зараза, правда — амбал. Увидев меня, он медленно поднялся и протянул руку.

— Ну, здорово, физрук. Побазарим?

Я закрыл за собой дверь. Сердце стучало ровно.

— Побазарим, — сказал я спокойно.

Глава 9

Я закрыл за собой дверь и прислонился спиной к косяку, складывая руки на груди. Мужик, что сидел на моём продавленном стуле, медленно поднялся. Здоровый, зараза. Не такой здоровый, как тот бычара из девяностых, что вышибал двери плечом, но тоже внушал. Лет сорок пять — пятьдесят, седые виски, дорогой серый костюм, который сидел на нём как влитой, хотя плечи и грудь явно помнили спортзал. На запястье — тяжёлые часы с каким-то синим циферблатом и кучей стрелочек. Взгляд цепкий, внимательный, но без той мутной злобы, что я привык видеть у братвы.

— Побазарим, физрук? — повторил он низким, хорошо поставленным голосом и привстал.

Я отлепился от косяка и, не подавая виду, что колено простреливает болью при каждом шаге, подошёл к столу. Сел на второй стул — жёсткий, деревянный, без подлокотников — и кивнул гостю на его место.

— Ты присаживайся, не вставай, коли пришёл. В ногах правды нет.

Мужик усмехнулся краем рта и снова опустился на стул. Спина прямая, плечи развёрнуты. Уверенный в себе жлоб. Привык, что его слушаются.

— Меня зовут Вадим Игоревич Борзов, — начал он, доставая из внутреннего кармана пиджака визитку и протягивая мне. Я взял. Плотный картон с золотым теснением. «Борзов Вадим Игоревич. Генеральный директор ООО „Борзов-Фарм“. Производство фармацевтических субстанций и готовых лекарственных средств». В самом низу — адрес, телефон, какой-то сайт с закорючками.

Я прочитал, покрутил визитку в пальцах и отложил на край стола. В голове щёлкнуло: «Фармацевтические субстанции. Порошки, значит.Те самые? Или что-то другое? Ай, разберёмся по ходу».

— Хорошая бумага, плотная, — сказал я вслух. — Уважаю. А я Вениамин Львович Коробков, но для тебя, видимо, не новость,