Маг воды. Том 6 - Саша Токсик

class="p1">Снизу из зала трактира, доносился приглушённый грохот посуды и чей-то раскатистый смех. Но здесь, в узком коридоре второго этажа, стояла тишина пропитанная запахом лаванды. Я наконец-то понял, откуда он взялся.

Пучки трав висели под потолком на гвоздях, и от сквозняка они чуть покачивались, роняя сухие крошки на половицы.

Надя смотрела на меня с осторожной надеждой, как на человека, предложившего нечто невозможное, но очень заманчивое.

Мы отошли от двери на несколько шагов и говорили негромко, почти шёпотом, потому что за дверью лежала Маша, и обнадёживать её раньше времени было бы жестоко.

— Какая идея? — спросила Надя.

Она скрестила руки на груди и чуть наклонила голову, ожидая.

Я начал с того, почему прямой путь не годится. Выкачать кровь и очистить её снаружи бессмысленно. Искажённые, как я кратко стал называть измененных элементалей, не яд, который можно отфильтровать и вывести.

Они размножаются, едва почувствуют для себя пищу. Сколько ни очищай, оставшиеся внутри заразят свежую кровь заново, через день, через два всё вернётся к тому же уровню. И это при том, что на одного пациента уйдёт несколько дней непрерывной работы, а заражённых людей по городу тысячи. Арифметика удручающая.

Надя слушала, прикусив нижнюю губу. Кивала, не перебивая. Она врач, она всё это понимала и без меня. Она видела Машу, и как я теперь понимал, многих других зараженных, которых все считали безнадёжно больными.

— Помнишь фабрику Добролюбова?

Она кивнула, и взгляд её стал острее, словно она уже начала собирать из моих слов схему.

— Я очистил резервуары на фабрике не самостоятельно, иначе потратил бы массу времени. Запустил собственных элементалей-охотников, маленьких, быстрых и сильных. Они находили искажённых и уничтожали их. А когда источник питания заканчивался, когда цели больше не оставалось, охотники растворялись сами. Потому что элементаль и есть вода, объединённая магической энергией. Нет цели, нет энергии, нет элементаля. Остаётся только вода.

Надя подхватила мою мысль буквально на лету.

— Подожди, подожди, — она подняла руку, словно боялась спугнуть идею. — Ты предлагаешь создать вакцину? Воду с твоими элементалями, которую можно вводить в кровь, и они будут очищать организм изнутри?

Я кивнул.

— Это… это же красиво, — выдохнула она, и в голосе зазвенел восторг. — Просто и элегантно. Организм сам становится полем боя, а лекарство само знает, кого уничтожать. Не нужно тянуть кровь наружу, не нужно возвращать обратно, не нужно держать пациента на столе часами. Почему никто раньше не додумался?

Щёки у неё порозовели.

— Никто так никогда не делал, — сказал я. — Но и проблемы такой раньше не было. Главная сложность в размере. Создать элементалей, которые смогут работать внутри кровеносных сосудов, это совсем другой уровень мастерства. Не просто уменьшить, а перестроить саму структуру. Более тонкая работа, более точная настройка.

Для этого мне надо повысить ступень мастерства, подумал я. И то же самое нужно мне для другого. Подступиться к подводному куполу Синего озера. Не взломать, до этого далеко, но хотя бы понять структуру, получить намёк на отмычку. Две цели, одна дорога.

— Для этого нужно провести серию экспериментов, — произнес я вслух совсем другое. — Научиться работать с элементалями такого масштаба. Это не делается за вечер.

Надя помолчала, и я видел, как за её глазами уже выстраивается план. Не мечтательный, не абстрактный, а рабочий.

— Я хочу участвовать, — сказала она, и голос стал твёрже, как всегда, когда она говорила о деле. — Война элементалей внутри организма не пройдёт бесследно для пациента. Тело ответит. Температура, воспаление, нагрузка на сердце, на почки. Это нужно контролировать, поддерживать, вовремя гасить. Без целителя тут никак.

Я смотрел на неё. Тысячу лет назад я решал всё в одиночку. Приказывал, и сотни магов выполняли, не задавая вопросов и не предлагая помощи, потому что помощь Архимагу не требовалась по определению.

А сейчас напротив меня стоял человек, который говорил «мы» без малейшего сомнения. И от этого что-то менялось, становилось проще и одновременно важнее.

Надя глянула на часы, и нахмурилась.

— Нужно вернуться к этому разговору как можно скорее, — сказала она. — К сожалению, состояние Маши очень тяжелое. Я видела таких, если не случится чудо, у неё в лучшем случае пара недель. Но и очередь не ждёт. Там люди, которым я могу помочь прямо сейчас.

Она подхватила саквояж и бросила взгляд на дверь комнаты Маши.

Я осторожно приоткрыл дверь. Петли скрипнули, но из комнаты не донеслось ни звука.

Маша спала. На столике у кровати выстроилась целая армия пузырьков с микстурами, и я подумал, что армия эта проигрывает войну. От Маши осталась тень. Осунувшееся лицо на белой подушке, заострившиеся скулы, руки поверх одеяла, тонкие и восковые.

Мы спустились по лестнице молча. Ступени поскрипывали под ногами, и с каждым шагом вниз запах лаванды и лекарств отступал, уступая место чему-то мясному и горячему, тянувшему с кухни, и знакомому гулу трактирного зала.

Внизу всё было по-прежнему. В углу дремал в аквариуме толстый сом, не изменивший положения, кажется, с момента основания заведения. За окном катил свои воды канал, утки с утятами деловито кружили у причала. Посетителей было немного, но они ели, пили, разговаривали, и трактир жил, хотя хозяйка его лежала наверху.

На нашем столике ждал сюрприз, оставшиеся сладости кто-то аккуратно упаковал в коробки и сложил в бумажный пакет.

За стойкой стояла молодая девушка, та самая, что встретила нас внизу и проводила наверх к больной. Она протирала стакан, который был уже давно чистый, но руки двигались сами по себе, а всё внимание было обращено на лестницу.

Увидев, что мы спускаемся, она замерла. Потом торопливо вытерла руки о фартук и вышла из-за стойки.

— Как она? — спросила негромко. — Что доктор скажет? Вы простите, что спрашиваю, я… Мария Степановна мне тёткой приходится. Я сама из деревни, приехала помогать, когда ей стало хуже.

Надя поставила саквояж и повернулась к ней.

— Состояние тяжёлое, скрывать не буду. Но не безнадёжное. Надежда на выздоровление есть, и я говорю это не для утешения.

У девушки задрожали губы. Она прижала ладони к лицу, часто закивала и отвернулась, пряча слёзы.

— Спасибо, — выдохнула глухо, сквозь ладони. — Спасибо вам. Я каждый день…

Она не договорила, махнула рукой и ушла за стойку. Через секунду оттуда донёсся звон посуды.

Надя коротко коснулась моего локтя, и мы переглянулись. Говорить было не о чем. Я взял пакет со сладостями