Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— Что значит перелётная жизнь? — заинтересовалась она.

— Совсем скоро, 15-го октября, в «Юбилейном» состоится товарищеский матч между «Спартаком» и сборной СССР. Кстати, я тебя на него приглашаю. А на следующий день сборная отправится на две недели в Армению. Там есть такая спортивная база союзного значения, как «Цахкадзор». И сразу же из «Цахкадзора» все члены главной команды страны с несколькими пересадками полетят в США, где пробудут вплоть до 1-го декабря. В декабре же стартует чемпионат СССР. Сначала наш «Спартак» неделю будет играть в Каунасе, а потом неделю в Вильнюсе. То есть до Нового года такой спортсмен, как я, проведёт в Ленинграде считанное число дней. Теперь скажи — какая девушка это выдержит, что парень месяцами не бывает дома?

— Ну как-то же живут жёны с моряками дальнего плавания? — возразила Ирина.

— Ты хочешь стать женой моряка дальнего плавания? — усмехнулся я.

— Не знаю, я об этом не думала, — надула губки моя подруга.

— Охо! Уже шесть часов? — удивился я, когда мои глаза случайно наткнулись на циферблат обычного механического будильника, который напоминал большую хоккейную шайбу. — Мне пора, — сказал я, выбираясь из кровати. — Сегодня важная тренировка и как бы там не оплошать. Иначе сборная улетит в Штаты без меня.

— И это всё? — насупилась Ирина.

— Можем в выходные сходить в кино? — пролепетал я, одеваясь в прямом смысле слова по-военному. — А хочешь, я тебе из Штатов что-нибудь привезу?

— Хочу, — девушка тоже встала с кровати и пока я застёгивал рубашку, ещё раз прижалась ко мне своим соблазнительным чуть полноватым телом. — Привези мне джинсы, «Левисы».

— Хочешь «Ливайс»? Будет тебе «Ливайс», — кивнул я и поспешил в прихожую.

К слову сказать барменша Ирина жила очень даже недурно. У неё имелась отдельная однокомнатная квартира в новенькой «брежневке». Да и обстановка в квартире была на уровне: мебельная стенка с хрусталём внутри, на полу и на стенах ковры, а также хрустальная люстра на потолке и большой телевизор на полированной тумбе в углу. Мне дед рассказывал, что лучше всех в СССР жили дипломаты, которые мотались в загранкомандировки, и работники торговли, которые умели крутиться и вертеться в нашей неповоротливой советской экономике. Как Ирина заработала на квартиру и обстановку в свои двадцать с небольшим лет, лично я решил, что меня не касается.

В прихожей мы ещё раз поцеловались, и я вышел на лестничную площадку. Кстати, проживала моя нечаянная подруга недалеко от площади Мужества. То есть до училища быстрым шагом мне требовалось всего 15 минут ходу. Город же тем временем уже вовсю просыпался. На остановку брели угрюмые и невыспавшиеся труженики советской промышленности. А расторопные автобусы спешили развести людей к проходным фабрик, заводов и других государственных предприятий. Я же думал, что сейчас ещё пару часиков посплю, потом позавтракаю и пойду в спортзал, оттачивать дриблинг и броски, а после обеда поеду в зал на Вязовой улице на самую главную тренировку. Ибо не ради амурных похождений занесло меня в это другое время.

* * *

Вечером в среду в спортзале 62-го училища я со своими пионерами готовился к новой ответственной игре. Дело в том, что вчера и сегодня Кондрашин во время тренировочных занятий ходил мрачнее тучи. Та лёгкость, с который мы в первый же день обыграли две его основные пятёрки, заставила Петровича как следует призадуматься — как и с кем ему начинать новый баскетбольный сезон? Поэтому он два дня избегал, чтобы мы вообще играли тренировочные матчи. А сегодня объявил, что в четверг вместо стандартного занятия он устроит полноценный матч между главной командой и молодёжкой «Спартака».

И на кону стояло очень много. Если победим мы, то я, Белостенный, Тараканов и Капустин уже в этом сезоне вольёмся в основу кондрашинской дружины. Проиграем, то ещё год моим юным товарищам придётся выступать только на первенство города. Да и меня могут сплавить в Первую лигу, в ленинградский клуб СКА.

Поэтому накануне важнейшего поединка я парням показывал медленно и детально два полезных баскетбольных элемента: евростеп и аллей-уп. Кстати, аллей-уп с Сашей Белостенным получался просто на загляденье, как в учебнике по баскетболу. Он легко взлетал, доставая головой до дужки кольца, которое, между прочим, крепилось на высоте 3 метра 5 сантиметров, и весело вколачивал мячи в корзину после наших навесных передач. К сожалению, Тараканову и Ермолинскому для этого элемента высоты прыжка немного не хватало. Из-за чего я сразу же сказал, что аллей-уп в завтрашнем матче будут исполнять только два человека — я и мой друг Белый.

— Даже не думайте его применять! — проворчал я, погрозив кулаком своему баскетбольному «пионерскому отряду».

— А если мы будем вести 20 очков, и тогда нельзя? — пропищал Гена Капустин.

— Если мы на двадцатку обуем Белова и его компанию, то тогда делайте что хотите, только голыми по площадке не бегайте, — улыбнулся я. — Теперь переходим к евростепу. Белый, защищай кольцо, — попросил я Сашу Белостенного.

Затем я взял мяч и от центральной линии повёл его прямо на кольцо. А за три метра до своего юного друга я этот мяч схватил в руки, сделал резкий шаг в правую сторону. И через мгновенье, когда Саша тоже сместился чуть правее, чтобы преградить мне путь, резко ушёл влево и левой же рукой забил мяч с отскоком от щита.

— Когда исполняешь первый шаг, то центр тяжести должен быть смещён в ту строну, куда ты собираешься перейти, — сказал я и медленно попрыгал с ноги на ногу. — Давай, Тарик, повтори.

Я отдал мяч Сергею Тараканову и теперь уже сам встал на защиту своей баскетбольной корзины. Тараканов в свою очередь постучал мячом в пол, мысленно прокручивая в голове, показанные мной движения, и через секунду пошёл прямо на меня. А когда пришло время делать евростеп, Тарик так нелепо показал обманный шаг, что я успел выбить мяч из его рук в поле.

— Для первого раз сойдёт, — хмыкнул я. — Капуста, давай.

Далее я отдал мяч Гене Капустину. Но и он с непривычки этот приём полностью запорол, убежав куда-то в край площадки. Саша Ермолинский вообще воткнулся в меня как в стену. Только у Белостенного получилось нечто похожее. Правда он не