Страны без солнц - Карл Шрёдер

своей работы. Никто обычно не посылал телефонных мальчиков, чтобы что-то ей передать — и начать с того, что попросту она зналась с довольно немногими людьми. Она вдруг размечталась, что это Хайден Гриффин вызвал ее в свою лабораторию. В каком-нибудь пропахшем озоном кабинете, озаренном снопами искр, он признался бы, что никак не перестанет думать о ней…

— Шона хочет, чтобы ты встретилась с ней в магазине, — сказал пацан. — Где мои пол-диты?

— Она сказала, зачем? — Леаль поднесла монету к раскрытой ладони.

— Не-а. Я ажно переспрашивал. — Он вызывающе прищурился на нее.

— Ладно, спасибо.

Как ни устала Леаль, она все же поспешила в магазин Шоны сквозь последние толпы смены. Еще за полквартала она увидела, что в магазине погашен свет. Она подошла и постучала по стеклу. Никакого движения внутри.

Потом она заметила лист бумаги, лежащий на полу у витрины, под манекеном в блузке для невесомости по последней моде. Свет был тусклым, но Леаль все равно разобрала слова: «Леаль, пришлось бежать. Встретимся во флотских доках. Срочно!»

Флотские доки? Они находились даже не на этом колесе. «Лучше бы это было что-то стóящее», — пробормотала про себя Леаль; затем она развернулась, чтобы потащиться к ближайшей блошиной станции.

В блохе было полнó молчаливых, напряженных людей, поэтому Леаль уткнулась носом в стекло и уставилась в темноту. Это дало ей возможность как следует рассмотреть знаменитые солнцеделательные мастерские Хайдена Гриффина, пока они проходили мимо Парового Колеса. Их было две: круглый шар-многогранник, висящий в невесомости сбоку оси колеса, и другой такой же шар, вращающийся вместе с колесом на высоте в три четверти спицы от обода, что давало в нем силу веса примерно в одну десятую g. Этот шар манерой, которой он крепился к тросам, напоминал осиное гнездо; от него на разных уровнях расходилась сеть шатких мостков, вниз вдоль тросов беспорядочно спускались лесенки, стремянки и даже лифтовая шахта — и терялись среди фабрик и дымовых труб внизу. Паровое Колесо светилось тысячами рабочих фонарей и было постоянно окутано облаками субстанции, давшей ему имя. Мастерские Гриффина возвышались над всем этим, словно демонические мешки с яйцами, готовые вот-вот лопнуть.

Леаль подошла после очередного занятия по «эквилибристике» к Ютору.

— Вы ведь в смену работаете поваром, верно? — спросила она его.

Тот усмехнулся. Несмотря на серьезное выражение лица, в улыбке Ютора проглядвало озорство. Он воздел руки, показывая узоры из маленьких круглых белых ожогов по всей спине.

— Никогда не занимайся жаркой в голом виде, — сказал он. — Вот, усвоил.

Леаль хихикнула:

— Никогда не занимайся жаркой в невесомости.

— И никогда, в частности, не занимайся жаркой в голом виде в невесомости.

— Под ускорением.

— В темноте…

— Слушайте, Ютор, я слышала об одной работе. Вас интересует?

Он пожал плечами:

— У меня есть работа. Я повар на выходных в поместье Престан. Это достаточно неплохие деньги; кроме того, зарабатываю хорошую репутацию среди богатеньких и самодовольненьких.

— Как бы вам понравилось поработать на Хайдена Гриффина?

Он озадачился:

— Что, приносить ему завтрак в постель?

— Его команде нужен повар. Эта работа будет регулярнее, чем служба по воскресным дням… но держу пари, что и платить будут больше.

Ютор улыбнулся вдаль и сказал, что хорошо, он подумает над этим и спасибо. Но Леаль уверилась, что он клюнул.

Ей стало любопытно, сходил ли он уже к Тарви. Она могла бы выдумать предлог, чтобы самой наведаться в мастерскую и поинтересоваться…

Пар уходил назад, и из-за кучи облаков вынырнуло флотское колесо. Вокруг его оси теснились целые скопления кораблей — гораздо больше, чем обычно, — и ходили туда-сюда прожекторные лучи. Леаль изумленно чертыхнулась, увидав один конкретный корабль, который медленно проталкивался меж остальных к причальным платформам.

Блохам не разрешалось причаливать к центру колеса; пассажирам приходилось довольствоваться платформой в зоне четверти g, прикрепленной, как и мастерская Гриффина, к спице высоко над адмиралтейскими офисами. Сходни (больше похожие на наклонную лестницу с перекладинами на расстоянии трех футов друг от друга) вели наверх, в толчею над головой. Выйдя из блохи, Леаль увидела, что неподалеку причаливает множество других машин, из которых поспешно и в некотором замешательстве высыпают пассажиры. Она присоединилась к общему потоку вверх по сходням, и с замиранием сердца поняла, что ее окружают семьи: в основном жены с маленькими детьми, но кое-где и пожилые родители.

Все они только что услышали новости: исчез еще один город. Никого не извещали официально, но все они понимали, что должно произойти, и пришли проводить своих мужей и сыновей.

Леаль понятия не имела, как она собирается найти Шону в хаосе после сходней. Эти доки представляли собой открытый металлический цилиндр диаметром шестьсот футов и шириной во все колесо. В центральном пространстве над головой, в невесомости, висели десятки судов — как зловещие облака, ощетинившиеся ракетными портами и пулеметами. Силы тяжести хватало, чтобы люди могли стоять на внутренней поверхности цилиндра, но выше пешеходной зоны были натянуты сетки, чтобы гражданские не приближались к кораблям. Некоторые посетители цеплялись за сетку одной рукой, крича и маша другой родственникам и знакомым.

Вверх к кораблям вели трапы-колодцы из обручей. Массы авиаторов взбирались по ним, некоторые останавливались, чтобы помахать в ответ, но их все время подталкивали снизу. Это навело Леаль на мысль, и в итоге найти Шону оказалось легко: она стояла под одной из лестниц, ведущих к массивному железному борту «Молота».

Леаль положила Шоне на предплечье свою руку, и они обнялись.

— Он прямо там! Видишь его? Помечает имена на планшете, когда они проходят мимо.

Леаль прищурилась и смогла разглядеть профиль Бруна Мафина. Тот стоял в железном люке и занимался регистрацией прибывших на борт дредноута. Как и они, он выглядел угрюмым и деловитым.

— Почему он просто не посмотрит вниз? Брун! — Шона подпрыгнула вверх (на десять футов в воздух) и помахала рукой. Брун ее не услышал.

Леаль и Шона простояли вместе полчаса, наблюдая, как Брун занимается своей работой. Он ни разу не выглянул из люка, хотя переговаривался со входящими людьми, кое с кем вместе посмеялся, грубо толкнул авиатора-другого, а одного или двух остановил для разбирательства.

Он был не в своей обычной униформе; остальные, впрочем, тоже. Они надели практичный авиаторский наряд, состоящий из флуоресцентно-зеленого комбинезона и черного плаща, больше похожего на накидку. В плащ можно было завернуться, чтобы замаскироваться среди темного воздуха. Они улетали без официального объявления.

По лестнице забрались последние запоздавшие, и Брун отметил их имена, а затем исчез. Люк захлопнулся, и дредноут заныл сотней своих пробуждающихся двигателей.

Шона плакала на плече у