"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

граничащее с благоговейным ужасом, брат и Габи просто сидели с обалдевшими лицами, отец закрыл глаза с выражением наконец-то свершившегося действа, а лорд Такиш был просто зол, что сбило меня с толку окончательно. Алиса тоже, наконец, заметила, что тишина затянулась и осторожно подняла глаза, осматривая собравшихся. Когда она увидела тоже, что и я, то в панике посмотрела мне в глаза. Я ее обнял и крепко прижал к себе.

Наконец я услышал мамин голос, в котором звучала надежда.

– Это правда?

– Конечно, моя дорогая, или ты думаешь, что они решили таким образом над нами подшутить? Сынок, Алиса, я так рад за вас! Все остальные думаю тоже, и они вам обязательно об этом скажут, как только отойдут от потрясения. – Отец расхохотался и обнял нас обоих одновременно. – Эй, несите, мой лучший коньяк! Будем праздновать это событие, сегодня никто не будет спать в этом доме!!!

Глава 23 Братья

Дом его брата, как, собственно, и его хозяин порядком его раздражали. Однако, лорд-целитель императора Альберт из рода Мавериков не желал более нигде встречаться. Его мания чистоты скоро перерастет в огромную проблему для него, лорда Ивара из рода Такишей. Да, Альберт был его братом, однако призванием пошел в род матери и, в конце концов, присоединил к своему имени именно ее родовую ветвь. Так многие делают. Род Мавериков очень известен в кругу целителей, а крепкий род всегда очень ценился, отчасти именно это помогло ему, в конечном счете, подняться так высоко и стать целителем самого Императора. Род же Такишей считался древним, но не столь влиятельным и богатым, чтобы обеспечить своему отпрыску блистательное будущее.

– Ивар, я сделал это, я наконец сделал это! – Ивар еще не успел зайти в его кабинет, а Альберт уже бросился к нему, поспешно вылезая из-за стола. Он как всегда был одет в белую целительскую мантию перепоясанную золотым ремнем с эмблемой солнца посередине. Это было отличительным знаком его приближенности к императорскому двору. По-дороге он опрокинул вазу, и та разбилась вдребезги. Однако, Альберт на это даже не обратил внимание. Это говорило только об одном – брат очень взволнован. Видимо простой вынос информации показался ему немыслимым приключением. И, судя по виду, он очень собой доволен. Что ж, он ему подыграет.

– Молодец, Альберт! Я ни минуты в тебе не сомневался! Даже у меня вряд ли получилось бы так хорошо все проделать!

– Правда?

– Ну конечно, правда, дорогой мой брат. А теперь покажи мне, что ты заполучил.

– Да, да, конечно. Не знаю, правда, как тебе это поможет.. – И он нажал на кнопку в столе.

Тут же над столом засветился голограммой экран. Такиш при помощи пальцев увеличил его на столько, чтобы ему было удобно читать. Чтиво, конечно, было не самое интересное, но для него крайне важное.

– Это то, что нужно. Я у тебя это заберу. – Это не было вопросом, но Альберт все же ответил.

– Да, конечно. – Тут он замялся и, увидев какое-то пятнышко на столе, начал его тереть рукавом. – Ивар, ты уверено, что мы поступаем правильно?

Опять та же песня, как ему все это надоело!

– Конечно! Альберт, разве ты не понимаешь, нам всем осталось жить лишь одно поколение, а наш род, ведущий свое начало от начала времен, так и не был никогда по-настоящему оценен, возможно, именно нам предназначено вновь завести часы людских жизней. Род Рагнаров давно уже себя исчерпал, императоры этой династии только и сделали, что, в конечном счете, довели наш народ до вымирания.

– Но как мы сможем исправить эту ситуацию?

– Дорогой мой братец, доверься мне. У меня уже есть на этот счет некоторые соображения.

– Ты имеешь ввиду Алису и Максима?

– Не только. Что же касается них, то сначала я хотел их поссорить и развести. Слишком уж они не во время встали у меня на пути… Но ситуация изменилась и я постараюсь выжать из нее максимум выгоды для… нашего дела.

– Да, ты всегда был самым умным в нашей семье. Кстати, ты в курсе, что Гриффины запросили у Императора через три дня не официальную аудиенцию. Я так думаю, что они хотят представить ему Алису и поставить его в известность об их свадьбе, о возможности любви между людьми и людами. А потом и предать все это гласности. – Во время своего монолога Альберт нашел еще несколько пятен и, уже вооружившись тряпицей, начал их оттирать.

– Как видно, они хотят ему поведать не только об этом… Но, я не знал об этих планах. Спасибо, Альберт.

– Но ведь ты не допустишь этого?

Такиш улыбнулся и посмотрел на брата.

– Тайная аудиенция нам пока не повредит, будет даже интересно посмотреть, как на это отреагирует Император, даже если просочится какой-нибудь слух, то это, отчасти, сможет подготовить людей к тому, что я собираюсь им преподнести. А потом все это можно будет повернуть в то русло, которое будет нам выгодно. Слухи на то и слухи, что бы быть немного неверными. – Ивар улыбнулся задумчивой улыбкой, потом опомнился и проговорил. – Но не забивай себе этим голову, ты и так в последнее время слишком нервный.

Последней фразы брат как будто и не слышал. Он продолжать тереть не существующие пятна и уже нашел новые. Ивар не мог на это смотреть, поэтому попрощался и вышел из кабинета. Затем он направился в свой особняк, который располагался дальше по улице.

Все в этом доме говорило о богатстве и любви к роскоши. Многие, кто впервые бывал у него в гостях, удивлялись. Они не ожидали увидеть такое убранство в доме лорда-военачальника. Однако, он объяснял это удачными вложениями капитала и отделывался шутливыми фразами от тех, кто желал знать больше. Если бы хоть кто-нибудь узнал, откуда у него взялись деньги для этих самых удачных вложений на самом деле, то он давно бы уже гнил в тюрьме. В былые времена за контрабанду и торговлю с миром за пределами Запретного города его бы четвертовали, но уже давным-давно был принят закон, по которому каждая человеческая жизнь бесценна, и максимум, что ему грозило – это тюрьма, в изгнание его вряд ли отправили бы. Однако, условия там, для таких как он, ужасны, и попадать туда ему совсем не хотелось. Правда, если бы узнали о том, что он при помощи служебной аппаратуры манипулирует психикой людей, то для него, пожалуй, сделали бы исключение и приговорили к смерти. Люди в этом смысле очень щепетильны – они никогда не потерпят насилия над своим