Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Ответ пришел почти мгновенно.

«Нет, не стопроцентно, к сожалению. Я не обладаю таким уровнем магии, который нужен для того, чтобы решить твой вопрос полностью. Но у меня есть альтернативное решение. Я уже разобралась с ним, но есть кое-какие нюансы».

Я почувствовал, как растет интерес. Альтернативное решение. Это было уже что-то. Не призрачная надежда на чудо, а конкретный, пусть и несовершенный, план.

«А что нужно, чтобы решить вопрос полностью?» — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

«Нужны сильные маги. Нужна колоссальная эльфийская сила. Для этого тебе нужно будет либо ехать на запад, к моим сородичам, либо ехать в столицу и договариваться там».

Ясно. Оба варианта — сложные, долгие и непредсказуемые. Поездка к «лесным эльфам» была сродни дипломатической миссии в стан врага. А попытка достучаться до магов в столице через официальные каналы могла затянуться на месяцы, если не на годы. Пускай я и еду в ближайшее время в Москву… я осекся. Нет, никаких «если выиграю дуэль». Я ее выиграю, и точка.

«Хорошо, — напечатал я, отбрасывая пока эти мысли. — А какой альтернативный вариант?»

«Альтернативный вариант такой, что я сделаю для тебя три артефакта, которые нужно будет перезаряжать каждую неделю».

Артефакты. Интересное решение, и не менее интересно было бы на них посмотреть. Это было именно то, что нужно, если нет иных способов избавиться от привязки.

«А что еще? Неужели так просто?» — спросил я.

Пауза перед ее ответом затянулась на несколько мучительно долгих секунд. Я смотрел на мигающий курсор и чувствовал, как возвращается напряжение.

«Я так и не смогла понять, что конкретно хотел сказать автор, — наконец пришло сообщение. — Но он написал, что нужно прощение».

Удивление и ощущение догадки неприятно кольнуло внутри.

«Прощение?» — напечатал я.

«Да. Я не до конца понимаю, что это значит. Я понимаю смысл слова, но не понимаю, какое отношение оно имеет к проблеме».

Я отложил телефон на столик. Взгляд уперся в угасающие угли. Прощение. Слово, простое и понятное, вдруг обрело новый смысл. Оно прозвучало в моей голове не как абстрактное понятие, а как медицинский термин, как название ключевого компонента в сложном химическом уравнении.

И тут же в голове возникла картина вчерашнего вечера, когда мы ездили домой к Лидии, и между мной и Алисой состоялся тяжелый разговор.

Она простила. Вчера, в машине. «Я прощаю тебя». Эти слова, произнесенные почти шепотом, тогда показались мне лишь эмоциональным порывом, попыткой подвести черту под прошлым. И кто бы мог подумать, что ее решение придется так кстати.

По коже пробежал холодок. Я снова взял телефон, мои пальцы слегка дрожали от волнения, когда я печатал ответ.

«Думаю… я знаю, что это значит».

«И что же?» — тут же пришел ответ.

«То, что артефакт не будет работать, если я не смогу получить прощение от конкретных людей».

Она не отвечала, наверное, с минуту.

«То есть, ты хочешь сказать, что тебе нужно получить прощение от девушек, которые с тобой связаны? Что ты им сделал, Громов? Пообещал жениться на одной и второй, но в итоге обманул обеих?»

Я хохотнул в голос.

«Если бы все было так просто».

Да… Если бы было так просто. Почему-то мне казалось, что-то, что предложила Шая было бы знаааачительно проще, чем мои проблема. И, ладно, если с Алисой мы уже все смогли уладить, то Лидия…

Тяжелый вздох сам вырвался из груди. С ней было тяжело. Я нахмурился. Хотя… откуда мне знать, если мы даже с ней не разговаривали?

«Так что, расскажешь, в чем конкретно проблема?»

«Да. Я напишу тебе позже, когда самый сложный нюанс будет решен. Окей?»

«Как скажешь, но не затягивай. Мы в ближайшее время едем обратно в Москву. А мы с тобой даже в Мышлен не сходили».

Ох и напористая. Чем-то напоминала мне Лизавету.

«Что ж, если я не управлюсь до этого срока, то сходим в Москве».

«Думаешь, потянешь столичные ценники? ;)».

«Я сейчас так сильно закатил глаза, что увидел свой мозг».

«Ладно, не обижайся. Держи в курсе. Пока».

Ничего в ответ я написать не успел. Чат рассыпался на пыль и снова стал пустым.

Угли в камине окончательно погасли. Я смотрел на темное стекло бокала, в котором отражались редкие отсветы уличного фонаря через окно. Разговор с Шаей оставил после себя странное послевкусие. Смесь надежды и тяжести.

Решение было. Не идеальное, временное, но оно было. Артефакты. Звучало как реквизит из дешевого фэнтези, но в этом мире такие вещи работали. Это означало свободу передвижения. Это означало, что девушки смогут вернуться к своей жизни. Я смогу отправиться в Москву, не таща за собой двух заложниц собственной судьбы. Но был нюанс.

Прощение.

Слово, которое еще недавно было просто набором букв и звуков и имевшее обычный смысл, внезапно стало почти что откровением.

С Алисой все было ясно. Мы уже выяснили наши отношения, и теперь, кажется, между нами не должно было быть вражды.

Но была Лидия.

Я отхлебнул остатки вина. Терпкое, прохладное. Она не горела желанием со мной говорить на личные темы. Каждый наш разговор за пределами работы был похож на хождение по минному полю. Ее ирония и аристократическая отстраненность — все это были слои брони, защищавшей ее от мира, который однажды уже предал ее.

Именно поэтому поговорить с ней было важнее. Сложнее, но важнее. Потому что ее прощение, если оно вообще возможно, будет выстраданным, осознанным, и оттого более весомым.

Тяжелый вздох сам вырвался из груди. Хватит сидеть и размышлять. Пора действовать.

Я поставил бокал на стол, поднялся. Ноги слегка затекли от долгого сидения. Я прошел по тихому дому, мои шаги глухо отдавались от деревянных половиц.

Дверь в ее комнату была прикрыта, из-под нее пробивалась тонкая полоска света. Я остановился, рука замерла в воздухе. Что я скажу? «Лидия, прости меня за то, что твой жених мертв, а ты связана со мной проклятием, но мне очень нужно, чтобы ты меня простила, иначе магия не сработает»? Бред. Это будет не просьба, а манипуляция.

Нет. Все должно быть иначе. Честно.

Я дважды коротко постучал по деревянному косяку.

— Погоди минуту, — донесся из-за двери ее приглушенный голос.

Я ждал, прислонившись плечом к стене. Слышал, как внутри что-то шуршит, скрипнула створка шкафа. Прошло, наверное, секунд тридцать, прежде чем она сказала:

—