Этногенез-2 - Елена Кондратьева

— Наполеон, у меня есть к тебе одна личная просьба! — сунулся к нему Александр. — Это пустяк, но это очень важно для меня!

— Не сейчас! — отрезал генерал. — У меня много дел. Я еду попрощаться с Жозефиной, а ты… Ну, жди в канцелярии, раз приехал так рано. Поговорим в пути.

Глава одиннадцатая

Непрочная дружба

Прекрасная Франция! Даже разоренная революцией, войнами и казнокрадами, она оставалась прекрасной. Много солнца, плодородная земля — здесь жилось куда веселее, чем в России, а главное, сытнее. Деревеньки и городки встречались по дороге куда чаще, чем на родине Остужева. Здесь не бывало неурожайных лет, по крайней мере в русском понимании этого слова, поэтому население росло быстро даже после самых страшных войн. Дорога немного развеяла тоску Александра, тем более что Бонапарт лично выдавал ему с утра одну или две, а иногда и три книги об Италии. В небольшом обозе было несколько экипажей, битком набитых книгами и документами. Краткого изложения прочитанного секретарем генерал требовал уже вечером. Думать о прекрасной Бочетти оказалось просто некогда, только ночью она приходила к Саше в удивительных снах.

Драгуны двигались со всей возможной быстротой, но Бонапарт был недоволен — слишком медленно! Его стремительность и неутомимость потрясали всех. Солдаты и офицеры гордились своим начальником и старались во всем на него походить. Александр знал, что генералу помогает лев, но и сам Наполеон заслуживал всяческого уважения. Что же касается его неутомимости и готовности работать круглые сутки, то тут у Остужева имелись некоторые подозрения. Все же какой-то предмет у Бонапарта имелся и до получения им льва.

Однажды, примерно на середине пути в Ниццу, где собрали уже несколько десятков тысяч солдат для похода на Италию, их нагнал молодой человек на белом жеребце. Очень юный брюнет с карими глазами, обрамленными длинными ресницами, издали помахал Остужеву. Тот сразу понял, с кем имеет дело, выскочил из коляски, в которой ехал, и, петляя между конями, пробрался за оцепление. Всадник спешился.

— Как вас охраняют! — сказал Гаевский вместо приветствия. — Просто не подойти.

— Наполеон знает, чем рискует, и всегда следит за постами. — Александр рассматривал Антона, привыкая к его настоящей внешности. Или это была всего лишь еще одна роль? — Вот ты какой, значит.

— Да я сам не знаю, какой я! — рассмеялся Антон. — Любым могу быть, запишусь в полк — опять не узнаешь.

— Не боишься? Можно ведь и в заварушку попасть.

— А я бывал! — гордо заявил Гаевский. — Два года назад воевал с пруссаками. Барабанщиком служил, так что опыт у меня есть. Теперь к делу: Дюпон передает тебе привет и просит быть осторожным, самому ничего не предпринимать. Даже если сможешь похитить льва — не делай этого без приказа. Я по возможности буду стараться быть поближе, но не всегда это получится.

— Может быть, тебе не записываться в полк? Ты ведь можешь просто путешествовать вместе с армией, — предложил Остужев. — В случае чего, я уверен, смогу оказать тебе помощь.

— Тогда я буду у всех на виду, — вздохнул Гаевский. — А шпионов тут хватает, и по военной части, и от Колиньи кто-то обязательно крутится рядом. Присматривайся к людям, лучше заранее знать, кто твой враг. Сам Колиньи в Париже, Баррас назначил его заведовать всеми поставками для южной армии. Вот скотина! Это все, если у тебя новостей нет.

— Нет, — признал Остужев. — Генерал постоянно занят своими делами, я только по вечерам докладываю ему об Италии.

— Тогда прощай! — Гаевский вскочил на коня. — Залезай, а то тебе долго бежать придется, чтобы догнать колонну!

Когда они поравнялись с ушедшим вперед конвоем, Остужев сжал на прощание плечо Антона и спрыгнул на землю. Кольцо охранения пропустило его, но драгуны поглядывали на секретаря генерала с подозрением. Не ускользнула эта встреча и от внимания Бонапарта. Он поманил Остужева рукой. Александр подбежал к неспешно едущей карете и вскочил на подножку.

— С кем ты разговаривал?

— Парижский знакомый. Молодой повеса, сын какого-то банкира. Движется в Марсель по каким-то финансовым делам, — соврал заранее подготовившийся Остужев.

— Понятно. — Наполеон нахмурился. — Будь любезен, в другой раз сперва спроси у меня разрешения, а потом уже покидай конвой. Это прежде всего в целях твоей собственной безопасности. Люди не всегда те, кем кажутся.

Остужев вернулся в свою коляску и опять взялся за географию полуострова, на который вскоре должна была обрушиться французская армия. Рядом лежала книга о королевстве Сардинии, союзнице орудовавших в Италии австрийцев, ее тоже надо было изучить до вечера.

Для ужина и ночевки они расположились на постоялом дворе неподалеку от местечка Виши. Рядом протекала река Алье, и драгуны поротно водили лошадей на купание. В ожидании, пока приготовят пищу, Бонапарт стоял у окна и наблюдал за разбивающими бивуаки солдатами. Остужев подошел к окну снаружи, сопровождаемый косыми взглядами часовых. Они готовы были броситься защищать своего генерала, словно святыню.

— Я готов представить вам краткий доклад о Сардинии и горах Генуи, — устало сказал Остужев.

— После ужина. Ты молодец, Александр, я в тебе не ошибся. — Он продолжал наблюдать за солдатами. — Конница, Остужев. Как она сильна, как маневренна во время сражения! И как уязвима на марше. Мы идем по своей стране, ни в чем не испытываем нужды, а уже потеряли много лошадей. Они ломают ноги, они болеют, они натирают мозоли… Здесь это не страшно, но во время длинных переходов по вражеской территории конница становится очень уязвима.

— Люди тоже и болеют, и мозоли натирают! — с улыбкой заметил Остужев.

— Да, но люди куда выносливее лошадей, поверь мне! — усмехнулся и Наполеон. — Люди могут неделями брести по грязи и тащить на себе орудия, потому что лошади уже пали. Я вот думал сейчас о твоем тезке, по прозвищу Великий или Македонский. Его сила была именно в пехоте, конница выполняла вспомогательную роль. Именно пехота гоняла армию Дария от Египта до Индии. В его время я поступил бы точно так же, не полагаясь на таких уязвимых созданий, как лошади. Но времена изменились, теперь действовать на поле боя надо стремительно — артиллерия заставляет спешить. И хотя только атака пехотных каре решит дело окончательно, без конницы воевать невозможно. Иди в дом, вот-вот позовут за стол.

— У меня есть к вам просьба, генерал. — Александр колебался с самого начала поездки и теперь вот решился. Прилюдно он никогда не обращался к Бонапарту на «ты». — Мне не слишком удобно ее высказывать, тем более что она касается женщины… У вас большие связи, много