"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

сложив руки на груди, и с откровенной скукой наблюдал, как двадцать студентов пытались совладать с тремя каменными големами. Големы были учебные, а значит, медленные и тупые. Студенты были еще медленнее и, по мнению Валеры, ненамного умнее.

— Левее! — рычал он. — Левее бей, болван! У него слабое место под третьим суставом! Да как вы вообще тут учились?

— Мы не отрабатывали приемы без магии с големами… — попытался возразить один из студентов.

— Вот я про это и говорю! Слабое место! Бей, балда!

Студент, рыжий парень с веснушками, ударил. Голем отмахнулся от него как от мухи и отправил парня в полет. Парень приземлился в сугроб и сдавленно выругался.

— В следующий раз бей левее! — вздохнул Валера. — Кто следующий? Ну дебилыыыыы.

Горький стоял на краю полигона, опершись на трость, и наблюдал за процессом с усталым терпением. Звездочет, стоявший рядом, прихлебывал чай из термоса и морщился каждый раз, когда очередной студент улетал в снег. А происходило это часто.

— Алексей Максимович, — Звездочет тронул директора за рукав. — Скажите мне, что это рано или поздно закончится?

— Закончится вместе с нашими студентами, — ответил Горький. — Или Валере надоест.

— Перерыв! — крикнул Валера и сел на ближайший камень. Из кармана гавайской рубашки он извлек пакет с очищенными семечками и начал забрасывать их в рот горстями. Студенты рухнули на снег, тяжело дыша. Рыжий выполз на расчищенное место, напоминая снеговика.

Валера был в паршивом настроении. И дело было не в студентах, хотя они, конечно, помогали настроению стать еще паршивее. Дело в божке, которого он упустил, пытаясь спасти Фанерова-старшего. С тех пор он каждое утро просыпался с паршивым ощущением…

Поражения.

Конечно, Валера потом нашел и убил того иглоголового, причем сделал так, чтобы тот помучался, но сам факт поражения в его стопроцентной статистике не давал королю покоя.

Его! Чала Конерука Сиреневого! Бога-короля! Обдурил какой-то безмозглый божок с иглами на голове!

— Второй раз такого не повторится, — пробурчал он себе под нос и закинул в рот еще горсть семечек.

В этот момент земля дрогнула. Легонько, будто где-то глубоко под ногами кто-то большой повернулся во сне.

Валера перестал жевать и замер с полным ртом семечек.

Горький тоже напрягся. Трость в его руке перестала быть декорацией, и директор взялся за нее как за оружие. Глаза его прищурились.

— Это не метеорит, — тихо произнес Горький.

— Нет, — согласился Валера. — Это хуже.

Второй толчок был сильнее. Студенты повскакивали на ноги. Один из учебных големов покачнулся и рассыпался в каменную крошку. Деревья на краю полигона вздрогнули и с них посыпался снег. Откуда-то из Дикой Зоны донесся механический скрежет, будто кто-то проворачивал гигантское ржавое колесо.

Потом небо треснуло.

Именно так. В ясном утреннем небе, прямо над полигоном, появилась трещина, как в треснувшем стекле. Из нее хлынул зеленый свет, по краям заплясали искры, и вниз потянулись нити, похожие на корни дерева. Они врастали в землю, окрашивая ее в черный цвет.

— Атака! — крикнул Звездочет и выронил термос. — Монстры в зоне полигона!

Из трещины вылез комок плоти размером с автобус. Он шлепнулся на полигон и начал обрастать щупальцами: длинными и суставчатыми, покрытыми хитиновой броней. Последней вылезла голова — плоская, как у ската, с десятком глаз. Каждый горел зеленым.

Существо поднялось на все свои шесть ног и оказалось раза в три больше, чем казалось вначале. Плоская башка развернулась в сторону главного корпуса КИИМа, из пасти вырвался тот самый скрежет, который они слышали из-под земли.

Валеру интересовало не это существо. Валеру интересовал тот, кто стоял у него на спине. Он напоминал человека, но имел слишком длинные руки и слишком короткие ноги. Голова была повернута под неправильным углом, а кожа имела матовый серо-зеленый цвет. На голове лежала корона из переплетенных костей.

Это было божество. Без сомнений.

— Ну здравствуй, — пробормотал Валера и, оперевшись на колени, медленно поднялся с камня.

Божество обвело взглядом полигон. Студенты, Горький, Звездочет, рассыпавшиеся големы. Его взгляд скользнул по Валере и на мгновение задержался. Потом существо подняло длинную руку и указало на КИИМ.

— Разрушить, — произнесло оно голосом, от которого у половины студентов заложило уши. — Старика и здания. Камня на камне.

— Прелестно… — проворчал Горький. — Опять к нам гости. Алефтин, уведи студентов.

— Уже! — Звездочет схватил ближайшего за шиворот и потащил прочь. — Все за мной! Бегом! В укрытие!

Пока студенты исчезали за углом, Валера без отрыва смотрел на врага, убрав семечки в карман. Божество спрыгнуло со спины твари, и стоило ему приземлиться, как земля под его ногами почернела. Оно сделало шаг к КИИМу, и за ним потянулись те же зеленые нити, которые лезли из трещины в небе.

— Эй! — окликнул его Валера. — Ты куда?

Божество повернуло голову. Кость на шее хрустнула.

— Ты мне мешаешь, человек, — произнес он безэмоциональным голосом, как будто перед ним был червяк.

— Я тебе не человек, — ответил Валера. — И это не я тебе мешаю! А ТЫ МНЕ! — от последних слов земля пошла дрожью.

Божество повернулось к нему, наклонило голову в другую сторону и уставилось на него как на муравья. По матовой коже пробежала рябь, глаза разгорелись ярче и во все стороны хлынула силовая волна. Снег в радиусе десяти метров испарился, окутав божество паром, под ногами загудело.

Горький сделал шаг вперед, но Валера поднял руку.

— Как там тебя…

— Горьк… Алексей… — вздохнул директор.

— Леша, вали-ка ты отсюда. Я не хочу ни с кем делиться трофеем. Твои студенты и так вогнали меня в скуку, а тут появился, хоть кто-то сильный. И ты хочешь вмешаться? — Валера медленно повернул голову к Горькому. Глаза грозно полыхнули. — Даже не думай об этом, Леша.

Горький остановился. Он достаточно знал Валеру, чтобы не спорить, когда тот переставал шутить. А по его лицу было видно, что шутки кончились.

Валера выпрямился. Плечи раздались. Гавайская рубашка затрещала по швам. Воздух загустел, и по земле пошла мелкая дрожь. Над его головой вспыхнула огненная корона. Глаза стали золотыми.

— Три недели назад я упустил одного из вас, — голос Валеры изменился, стал глубже, тяжелее. — Теперь, к моей радости, вы сами идете мне в руки. Подарок судьбы? Ох! Ну увижу ее, поблагодарю! Все же, мой