Алхимик 1-9 - Роман Романович

— А другие чем грешат? — спросил я, стараясь не подать вида, что вопрос не праздный.

У меня сложилось понимание, что аристократы — это элита общества. Его столп. В их руках сосредоточена сила, власть, деньги и возможности. Также они щит государства. Не то, чтобы их не совсем чистые руки меня удивляют. Не такой я наивный, да и сам уже сталкивался. Тут в другом дело. Я хотел узнать, насколько в целом аристократы нечисты. Если злоупотребляет каждый первый, то это одно. Если небольшая горсть — это совсем другое.

— Ну ты спросил, — фыркнул сосед, — Банальный пример — контроль преступных группировок. Или ты думаешь, что преступники сами по себе? Нет, их крышуют те, кто наверху. Имею ввиду хоть сколько то заметных преступников.

— Хм… Как думаешь, княжеская семья промышляет чем-то таким?

— Не знаю, — пожал он плечами, — Да и зачем им? Возможностей у них и без этого хватает.

Прозвучало это не так, что они выше преступности, а так, что сидя на верху пирамиды, грабить можно совершенно на другом уровне.

— Так, и что с войной? Причем она здесь?

— Да всё просто. Белогрудовы с этими Атамановыми облажались, но не сдались. Развернули пиар-компанию, уже чуть ли не в открытую обвиняют Медведевых в злоупотреблении властью, критикуют их решения. Короче нагнетают, как могут. Топят за то, что Атамановы лишь первый звоночек. Дальше якобы Медведевы хотят и остальных под себя подогнуть. А некоторых уничтожить.

— Про нагнетание я уже слышал, — об этом ещё во время учёбы говорили, — Война-то причем здесь? Ты можешь объяснить?

— Эдгард, не тормози. Надо было учить историю, так бы понимал, что к чему. Белогрудовы, можно сказать, в открытую выступили против Медведевых и сейчас собирают союзников. Как думаешь, для чего?

— Передел власти?

— Ага.

— Насколько они сильны?

— Кто именно? — горько хмыкнул он, — Мне такие вещи не докладывают. Но Белогрудовы на что-то надеются, если ведут себя столь нагло.

— Почему тогда князь на них до сих пор не напал?

— А ты думаешь, это так легко? Если он первый выступит, это, думается мне, так себе решение.

— Почему?

— Потому что, с точки зрения закона и правил, Белогрудовы ничего не сделали такого. Не проявили открытой агрессии.

— Погоди, ты мне тут распинаешься, говоришь об их открытости…

— Не-не-не, — замахал он руками, — Вот смотри. Если кто-то скажет, что ты дурак, пойдешь ему бить морду?

— Ну…

— Ясно всё с тобой. А пойдешь, если будешь знать, что потом твой дом сожгут, кого-то из близких убьют, а страна скатится в гражданскую войну?

— Хочешь сказать, что не всё так просто?

— Именно. Я от политики далёкий человек, поэтому не жди подробностей. Но если они до сих пор не схлестнулись, значит так выгодно обеим сторонам. Может силу копят или ещё что.

— А ты сам что думаешь по этому поводу?

— Плохо это. Скорее всего институт прикроют. Придется вернуться домой. С деньгами опять проблемы будут… Не у меня, у всех… кхм… обычных людей, скажем так. Война никогда не шла на пользу гражданам.

— Ясно, — вздохнул я.

Есть над чем подумать. У меня в договоре с князем имеется пункт, что я обязан включиться на полную в случае, когда речь заходит о защите интересов государства. Намечающаяся война — как раз такой случай.

Прислушался к себе, проверяя, как там зверь реагирует. Тот дремал и никак себя не проявлял. Это хорошо. Можно на трезвую голову обдумать ситуацию.

Если в обществе набирает силу разрушительный цикл, то есть несколько вариантов, что с ним делать. Первый — найти или создать что-то достаточно сильное, что изменит вектор. В данной ситуации, появись кто-то могущественнее, чем Медведевы и Белогрудовы вместе взятые, да прикажи им успокоиться, это как раз бы выступило такой силой. Но вариант так себе. Потому что в этом случае напряжение не исчезает. Оно продолжает копиться с новой силой. Если не находит прямого выхода, то прорывается на других уровнях. Рассматривать этот вариант всерьез нет смысла, потому что не мой уровень.

Второй путь — это снизить разрушительность цикла. Проще всего через договор и баланс сил. Применительно к этой ситуации, если два клана смогут договориться, как им ужиться, и будут достаточно сильны, чтобы воевать было неудобно каждой из сторон, то это поможет избежать войны. Полноценного мира тоже не будет. Но он и не нужен. Конкурентная среда много чему хорошему способствует. Если это, конечно, здоровая конкуренция, на мирном поле.

Третий путь, который более-менее мне подходит — это участие. Если я не могу снизить накал или остановить разрушительный цикл, то нет смысла горевать по этому поводу. Лучше принять участие, получить свою выгоду и заложить фундамент для последующих циклов.

Вот над этим мне и стоит подумать.

Самой войной меня не удивишь. Главное, чтобы мир не разнесли.

* * *

Появление князя в мастерской не сильно удивило. Явился он через пару дней после того, как я вернулся с испытания. Я в этот момент настраивал плавильный станок, который станет частью производственной цепочки по созданию защитных амулетов.

— Здравствуй, Эдгард, — поздоровался мужчина, оглядываясь.

— Князь, — поклонился я.

Ещё одно изменение после испытания. Я гораздо лучше ощущаю, что Анастас Медведев в разы превосходит меня в силе. Раньше я это тоже чувствовал, но слабо и не выражено, больше ориентируясь на печати. Сейчас же появилось четкое ощущение — он сильнее.

Но это не всё. Были и другие ощущения. Недовольство и настороженность зверя, его готовность подчиниться. Последнее мне не понравилось, но это чувство вроде можно было контролировать. По крайней мере я не испытывал жгучего желания упасть на колени и согласиться на всё, что попросят. Но момент отметил. Получается, в аристократах больше звериного, нежели принято упоминать вслух. Запретная тема?

Знать бы ещё, как далеко это распространяется. Сейчас я это ощущение отловил… Потому что оно только сейчас появилось или потому что раньше я был слишком слаб, чтобы это почувствовать? Если второе, то открытие в каком-то роде пугающее. Получается, сильные аристократы только из-за этой звериной сущности могут управлять другими.

— У тебя тут многое изменилось. — заметил князь.

— Как видите, — распрямился я, — Работаю над заказом на тысячу амулетов.

— Хорошо, они нам не помешают.

Вроде простая фраза, да и сказано мало, но сразу складывается впечатление, что князь не просто так это упомянул.

— Не против, если присяду? — спросил он.

— Конечно.

Смешно. Чтобы он сделал, скажи я нет? Наверное не стал бы садиться. При этом записал бы меня в идиоты со склонностью