"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

— Пизно вже (поздно уже), — буркнул один из милиционеров, его не послушались, Громов вежливо попросил набрать домашний, как там его… Бочкарёва и взял трубку из рук дежурного.

— Товарищ Бочкарёв? Прошу прощения за поздний звонок. Старший советник юстиции Громов, Прокуратура СССР. Нахожусь по неотложному делу в здании Нежинского РОВД. Вопрос касается хищения стекла из железнодорожных вагонов. Сотрудники нежинской милиции заявляют, что провели проверку по письму начальника станции и отказали в возбуждении уголовного дела, материал направлен вам на проверку. Что? — он повернулся к Кваше: — Говорит, что не помнит такого материала, пришло несколько. Товарищ Бочкарёв, вы меня слышите? Сейчас отправлю за вами машину, поедем в прокуратуру, покажете моему сотруднику этот отказной материал. Нет, до утра не терпит. Да, считайте это прямым приказом от имени Генерального прокурора СССР.

— От имени Генерального? Пуляют из пушки по воробьям… Из-за каких-то стёклышек, — шелестело сзади.

Из-за каких-то стёклышек московская и нежинская милиция едва не перестреляли друг друга, зло подумал Воронов.

Он сам поехал к Бочкарёву с Айварсом, близко, но в качестве GPS-навигатора взяли сержанта милиции из нежинских. По пути милиционер начал закидывать удочки: да мы не хотели, это начальник нас заставил, мы же свои люди, не держите зла, хлопцы.

— Учтём. До встречи. Домой пешком дойдёшь?

— Дойду! — заверил сержант.

— Хорошо, что его взяли, — заметил Айварс. — Теперь знаем их настроения. Крысы бег-гут с тонущего корабля. Будут топить Квашу с пот-трохами.

Он тогда даже не представлял — насколько готовы топить. Тем временем из двухэтажного многоквартирного дома вышел Анатолий, сел в «волгу» на заднее сиденье.

— Едем в прокуратуру. Надо создать видимость, что узнаем содержимое отказного только там, — пояснил Леонид.

— Конечно. Отказной составлен на отбибись, милиционеры обычно хоть какие-то объяснения прикладывают, создают иллюзию работы. Кваша наверняка рассчитывал, что я проглочу, понимая что к чему. Он сильно сопротивляется?

— Когда обыскивали дом вашего главного коммуниста, пригнал полтора десятка вооружённых своих и пытался их заставить по нам стрелять. Когда свои же отказались играть в войнушку, резко врубил заднюю и рассыпается в заверениях помочь. Редкая тварь.

— Так всегда. А сам срочно строит какую-то подляну. Осторожнее!

— Тут не осторожность нужна, а борьба на оппережение, — ввернул Айварс.

В начале второго часа ночи он нажал на кнопку радиостанции, высадив перед этим прокурора у его дома.

— Слышно меня? Приём!

— Плохо, но слышу, — донёсся сильно искажённый голос Громова.

— Бочкарёв вынес постановление об отмене постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Как слышно?

— Повтори!

— Прокурор отменил отказной! Отменил отказной!

— Сам?

— Под нажимом. Едем по второму адресу.

— Понял. Отбой связи.

Анатолий рассказал, в каком направлении искать улицу главного станционного. Дом был частный, долго стучали, перебудили всех собак квартала. Наконец, долговязый и седой как лунь мужик пенсионного возраста открыл калитку. Даже при свете уличного фонаря было заметно, как побледнело его лицо, когда услышал про стекольное дело, и ему придётся проехать с прокурорскими.

— Всё время боялся, что это произойдёт.

Вошли за ним в дом — проследить, чтоб не учудил чего. Нет, тот вёл себя разумно, успокоил жену, наврав ей, что всего лишь ЧП на станции, скоро вернётся.

Тронулись. Айварс рулил не к РОВД, а на станцию. Железнодорожник, похоже, и так был готов не запираться, но дожать его хотелось на месте.

Ближе к вагонам Леонид вызвал Петровского по рации: мы едем, не кипиши и не стреляй, скоро фары выхватили их двоих.

— Нам до утра куковать? — спросил БХССник.

— Как Громов решит. Не до пенсии — точно. А это, знакомьтесь, парни, начальник станции, согласившийся с фактом, что всё стекло вынесено и побито вдрызг, отчего попросил милицию разобраться: кто же его умудрился расколотить? Несколько тонн! Да так, что ни одного осколка не видно. Внутри вагонов — тоже. Могу снять пломбы и показать. Причём часть стёкол прекрасно сохранилась, ими сегодня милиционеры нагрузили «газик» первого секретаря райкома. А теперь представьте, уважаемый, что разговариваете не с нами, а в суде. Не откупиться, потому что доказательства железные, и дело на контроле в Прокуратуре СССР. Кваша утверждает, что не при делах, вы сами всё крадёте, втянув в противоправный бизнес двух его милиционеров. Что, вам сидеть за всех?

По старческим щекам потекли слёзы. Одна из них потом капнула на заявление о чистосердечном признании. Айварс вытащил и установил на капот пишущую машинку.

Когда с обработанным то ли соучастником, то ли пока свидетелем прикатили к РОВД, время шло к трём. Учитывая половину предыдущей ночи в дороге, Леонид зевал. Латыш сжимал руль до белизны пальцев, чтоб не уснуть прямо за баранкой.

Дальнейшее в РОВД заставило стряхнуть сон. Кваша отбивался как загнанный в угол зверь. На очных ставках орал на милиционеров, охранявших вагон, обзывая их дебилами. Валил все грехи на первого секретаря райкома. В перерыве между следственными действиями намеревался сбежать, но был остановлен Семёновым, уронен на пол прямо около дежурки и украшен наручниками. Кроме дежурной смены и пары привезённых со станции, остальные разошлись по домам, вряд ли в наилучшем состоянии духа. Поддержать начальника не остался никто.

Семёнов проверил: всё оружие офицеров и сержантов на месте, кроме табельного у дежурного и его помощника, но те вели себя разумно.

Милиционеры, доставленные в РОВД, подтвердили, наконец, что продавали заведомо краденое стекло по приказу подполковника, повторили показания при нём на очной ставке. Оба были отпущены как оказавшие содействие следствию под подписку.

Громов, измотанный донельзя, вышел из кабинета оперов на первом этаже РОВД, использованного как допросная.

— Так… У меня короткий разговор с этим упырём. Потом заводите железнодорожника на очную ставку.

Он вернулся в кабинет, и через секунду оттуда донёсся выстрел.

Туда бросились Семёнов, за ним Леонид, подскочил также лейтенант-дежурный. Они увидели борьбу: Кваша со скованными руками одной удерживал пистолет, Громов, обливаясь кровью, хлеставшей из пробитого плеча, боролся с ним, отводя ствол от себя. Семёнов поднял автомат и заорал «бросить оружие», но сзади грохнул выстрел, оглушительный в столь небольшом помещении. Пуля, едва его не задевшая Леонида, даже чувствовал движенье воздуха около уха, вошла в голову начальника РОВД, с противоположной стороны брызнуло красным. Громов отобрал «вальтер» из слабеющих рук и, не обращая внимания на свою рану, заорал на стрелявшего нежинского милиционера:

— Нахрена⁈