"Фантастика 2026-130". Компиляция. Книги 1-30 - Ал Коруд

— Вот так просто хотят, чтобы мы ушли? Откуда эти сведения?

— Ты не понимаешь, Линдон, все сложнее.

Президент самой могучей державы планеты с неудовольствием глянул на холеное лицо своего протеже и уселся в кресло:

— Излагай!

— В последнее время нам идут сигналы. От лиц второстепенных, но явно заинтересованных, чтобы эти слова дошли до наших ушей.

— Не тяни кота за яйца, Дин!

— Советы хотят снизить накал в Европе. Готовы убрать войска из Восточной Германии и Венгрии. В обмен на наши уступки. Западный Берлин — лишь первый шаг к подготовке масштабного договора. Брежнев на одной из конференций заявил, что пора покончить с наследством Второй мировой войны окончательно. Но одновременно он требует безусловного наказания нацистов.

Джонсон колыхнулся:

— Был же Нюрнберг! Неужели им мало своего Гулага?

Раск задумчиво сделал глоток:

— У нас немало людей считает, что приговоры там были на редкость мягкие.

Президент некоторое время размышлял, затем кивнул:

— В принципе они правы. Мне тоже не по нраву, что мы пригрели слишком много бошей. Одно дело ученые и инженеры, остальные нам зачем?

— Надо спросить у разведки.

Лицо Джонсона скривилось:

— Уже прошло достаточно времени, чтобы они распотрошили секреты наци. Ненужных можно сдать.

Госсекретарь заметил:

— Но в Западной Германии почти все ключевые лица так или иначе служили или сотрудничали с НДСАП.

— Это не наша проблема! Двадцать лет прошло, пусть продвигают молодых!

— Но англичане…

Джонсон не выдержал:

— Дин, черт побери, неужели ты не видишь, что русские целенаправленно нас подталкивают. Давят на нас политически и силой оружия, чтобы изменить ситуацию в Европе. Нам конфликт в Европе сейчас менее всего нужен.

Рас не зря стал руководителем госдепартамента, соображал он быстро:

— Их интересует стратегический паритет.

— Ты прав. Брежнев не дурак, он не хочет глобальной войны с непредсказуемым концом. Он предлагает нам договориться и поделить мир.

Госсекретарь потускнел:

— Нам этого не позволят.

Джонсон махнул рукой:

— Я это и без тебя прекрасно знаю. Наших ястребов просто так не угомонить. Их даже не впечатляет реки американской крови. На настоящий момент мы не имеем стратегического превосходства. Русские опередили нас в ракетах, и это неоспоримый факт. Скоро перегонят в боеголовках. Не смотри так, они сильны во многом. И преподносят данный факт каждый день. Лучше прочти это.

Раск некоторое время вчитывался в сухие строки статистики боевых потерь, затем достал платок и вытер взмокший лоб.

— Линдон, это серьезно?

— Потери последнего месяца. Их чертовы зенитные ракеты великолепны! И что еще хуже: новые истребители с их летчиками невероятно опасные.

— У нас что, больше нет превосходства в воздухе?

— Так и есть. Но эти чугунные лбы не прошибешь! — президент встал и нервно прохаживал по кабинету. — Дай генералам волю, и они обязательно втравят нас в третью мировую войну. А победы там не будет!

Раск обреченно вздохнул:

— И в мире нас уже не так сильно поддерживают. Вьетнам слишком дорого обходится нашей внешней политике. Неужели придется идти к русским и договариваться?

Джонсон покачал головой:

— Нам нет. Уже поздно. Это дело следующего президента. Мы, — он внимательно глянул на своего министра, — должны подготовить почву для него. И чтобы наши позиции оставались сильными.

— Господи, война без победы!

— Зато моему наследнику будет легче выгнать к четям этих дебилов с министерства обороны. Или даже посадить их.

— Давно пора!

Джонсон подошел близко к Раску и размеренно произнес:

— Найди возможность поговорить с самим Брежневым лично. Выяснить его намерения.

— Я постараюсь. Но сначала ему следует укрепить позиции на съезде их партии. Считаю, что тогда он откроет карты.

Президент размышлял с минуту, потом кивнул:

— Хорошо!

Дрогобицька область. Лукавица. Бешеные псы

Василий подпирал стенку, будто бы наблюдая, как хлопочет у стола хозяйка, собирающая в мешок проданные продукты. На самом деле оперуполномоченный Коваль опытным глазом пытался определить, живет ли в доме еще кто-то. Больно слава у него была нехорошая. Самая крайняя на селе хата. Уйти можно запросто через густой орешник и дальше вдоль речки. Он знал, что именно по воде бандеровские недобитки любили уходить от собак. И хозяйка больно уж говорливая, как будто от нервов. Нет, ничего подозрительного Коваль не замечал, но чутье говорило обратное. И вспугнуть нельзя прямым обыском. Брать надо всех живыми. Их коллеги уже порядком «наследили» и банда залегла на дно. Василия же учили настоящие волкодавы, даром что молодо выглядит.

Так господаря и завтра не буде? Шкода, ми б ще у вас сала та мяса купили.

— Немає його. Поихав у мисто працюваты,- чернобровая молодушка играла глазками. — Та нэвжэ ни в кого бильше немає?

— До нас скупили.

— Ныни вже не так файно й багато як ранiш, — опечалилась газдыня, но тему развивать не стала. «Нэ звідай ня нич»

Ей ненавистны были эти не настоящие украинцы, говорящие не на правильной мове. Хоть по виду и сличный фацет, но — ' А шляк бы трафыв эту мантелепу!"

Она была совсем девчонкой, когда кацапские солдаты приезжали в их село, как хозяева. Хватали жителей, которых потом никто не видел. И этот Василь какой-то странный, даром что с Полтавы. Оборотистый, как польский коммивояжёр. Но гроши не пахнут. Леся живо подхватила несколько переданных ей сотенных купюр и накладную. Почему только на Восточной Украине разрешили кооперативы? Почему им не дают? Злоба душила хозяйку, потому она не обратила особого внимания, когда гость попросился сходить в отхожее место.

Чуйка не подвела. Не может одна худощавая чернобровка столько навалить свежих говен. Да, работа контрразведчика не так проста, каковой кажется со стороны и вовсе неромантична. Приходится копаться в содержимом толчка. Человека три в схроне, а схрон искусно спрятан. Потому что хозяйка ползала в погреб и его приглашала, вытащить куски копченого мяса. Прикрытие потребительской кооперацией сработало «на отлично». Западенцы были людьми жадными и недалекими. Хорошие цены тут же делали их сговорчивыми. А сдобрив сделку самогоном, еще и не в меру разговорчивыми. Разве что печень страдала. Да и не любил выходец с Полтавы крепких напитков.

— До виджения, паночка, — улыбнулся во все тридцать три сличный фацет.

— Прощавайтэ, хлопчики.

Леся некоторое время смотрела вслед грузовику с нездешними номерами, затем осторожно дворами побежала в центр села, где стояла