"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

Порыв бросить все и рвануть к порталу, чтобы через минуту оказаться дома, я придушил. Далековато бежать, как ни крути, особенно сквозь орду, каналы у меня дымятся, и домой я заявлюсь выжатым и злым, то есть ровно таким, каким меня хочет видеть Нечто. А стоит командиру бросить войско, и возвращаться будет уже некуда.

Нечто, мерзавец. Решил поставить меня перед выбором: семья против целого мира. Он ждет, что я заглочу крючок. Самая поганая ловушка, скверны были оба выхода. Вот только на острове Эль, Бог Войны, верховный вампир и гусь, который дорожит своими не меньше моего. Наглый, ворчливый и невыносимый, но за нас ляжет сам и положит любого.

И я верил ему. До конца, без оглядки и без запасных мыслей. Ибо командир, что воюет только телом, а душой торчит на другом конце планеты, угробит оба фронта разом.

— Лора, мы остаемся, — решился я. — Эль остановит тварь, я в него верю. Передай ему это слово в слово, пусть знает, что от него зависит все.

— Передам, — помедлив, отозвалась она. — Ему понравится.

— Но если станет ясно, что вы не вытягиваете… — горло на миг перехватило, и я заставил себя договорить ровно. — Не геройствуйте. Удержите божество настолько долго, насколько сможете, любыми средствами. А Ева в этот момент должна делать только одно: уводить Машу, Свету и детей. Не драться, не прикрывать кого-то еще, а уводить. Это приказ, Лора, и он важнее всех остальных.

— Принято, — ответила она. — Маршруты эвакуации я посчитала быстрее, чем ты договорил. Детей унесла в туннели Тари. Она провела их далеко за периметр. Не волнуйся, дети в надежных руках.

— Знаю. Поэтому и доверяю тебе самое дорогое.

Мне оставалось одно: ломать купол. Сдохнет Нечто, и вся эта свора останется без головы, вместе с золотой дамочкой и ее заказчиками. Каждая минута работает против нас и нужно использовать имеющееся время на все сто. А если получится полностью восстановить каналы, то там и божественные силы появятся.

И было еще кое-что, о чем я старался не думать, но оно все равно скреблось на задворках сознания. Нечто узнал, откуда я. Там, у черной стены, он ясно сказал губами Буслаева, что нашел «мою маленькую тайную тропинку». Он знает про дверь между мирами. И знает, куда эта дверь ведет.

На Землю. В мой мир, где нет ни магов, ни кристаллов, ни единого человека, способного даже задержать такую могущественную тварь. В мир, где восемь миллиардов людей ходят на работу, ругаются в пробках и понятия не имеют, что кто-то давно облизывается на их жизни. Для Нечто это даже не война, а накрытый стол. Беззащитный пухленький мирок, как он сам выразился, и от этой формулировки у меня до сих пор сводит скулы.

Арифметика выходит простая и страшная. Проиграю здесь, и лягут оба мира, по очереди и без единого шанса. Сначала этот, с Машей, Светой и детьми, потом тот, родной, который я давненько не навещал и который все равно остается моим. Нечто решил забрать у меня прошлое и будущее одним заходом, оптом, не торгуясь.

Не выйдет. Я шел убивать его, чтобы спасти эту планету, а теперь на счету еще один мир. Злости во мне хватало на всех.

— Маршрут по метеоритам проложен, — деловито сообщила Лора, выводя мне карту. — Жри кристаллы на ходу, набивай резерв, и идем ломать уже эту чертову стену. Как раз хватит энергии.

— Погнали!

Добираться до ближайшего метеорита пришлось по головам монстров. Болванчик рвал их буром, Богдан с Любавкой прикрывали. Достигнув первого, я положил на кристалл ладонь и энергия хлынула в меня обжигающей рекой. Перегрузка качнулась вниз, дышать стало легче, а злость, наоборот, разгорелась ровным холодным огнем.

— Болванчик, всем фронтам, — бросил я в детальку. — Все на прорыв к куполу. Но пусть не трогают кристаллы. Они — мои.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Богиня остановилась в десяти шагах от крыльца и разжала золотые пальцы. Емеля мешком рухнул на снег. Грудь его едва заметно приподнималась, и у Маши отлегло от сердца: живой, избитый до полусмерти, но живой.

— Конюх дрался лучше всей вашей стражи, — голос под золотым забралом тек ровный и гулкий, как из колодца. — Поэтому я принесла его сюда целым. Уважение бойцу надо заслужить, и он это сделал.

— Какая щедрость, — Люся сняла шубу и бросила ее на перила. Под шубой обнаружилась перетянутая ремнями жилетка, из которой торчали рукояти такого количества ножей, что хватило бы на небольшую мясную лавку. — Света, забери парня. Маша, не лезь под клинок. Я сама.

Света вскинула руку, и снег под Емелей вспух водяным горбом. Водяной кокон бережно поднял конюха и утащил за угол дома, подальше от того, что готовилось разразиться.

Следом за женщинами на крыльцо вышла Ева. Двигалась она иначе, чем обычно — мягче, без той механической размерности, к которой все привыкли. На лице-экране ровным светом горели две голубые точки.

— Цель классифицирована, — сказала она. — Низшее божество, не из пантеона Нечто. Имени в базе нет.

— А попроще? — не оборачиваясь, бросила Маша.

— Попроще: бить будет очень больно, а щиты ее почти не держат. Тяните время, помощь уже в пути.

Богиня склонила голову набок, разглядывая андроида. Меч, который она волокла за собой, оставил за ней борозду.

— Жены Кузнецова, нянька и кукла, — протянула она. — Мне обещали, что вы будете прятаться в подвале и плакать…

— Значит, вас обманули, — отозвалась Маша, поднимая мечи. Боевая броня сидела на ней как влитая, отец подарил на день рождения, а она так и не сподобилась испытать ее в бою.

Люся атаковала без предупреждения. Просто исчезла с крыльца и возникла сбоку от богини, ткнув ее пальцем под ребра. От такого тычка взрослый мужик улетел бы через весь двор и сломал бы собой забор.

Богиню качнуло на полшага, не больше.

— Ох ты ж! — Люся отпрыгнула, разминая кисть. — Триста лет живу, и впервые палец отбила. Запомню этот день.

Ответный взмах меча она почуяла раньше, чем увидела. Клинок прошел там, где мгновение назад стояла знахарка, ударная волна снесла беседку, три яблони и вырвала кусок ограды. Деревья