Март Вахрамеев - Антон Юрьевич Перунов

— Закатывай своего коня. Потом все обсудим.

Только закрыв вход на засов, Вася, наконец, нашел время ответить на вопрос:

— Я пришел домой, а тут тятя[1] встретил, оказывается, ему тоже не спалось. Ну, я рассказал, чего случилось. Сидим который час — обсуждаем, как дальше быть.

— Доставил я всем хлопот…

— Брось, — отмахнулся Бас, — ты, конечно, сумасшедший, но всех нас спас. Ладно. Пойдем на веранду, думаю, тятя будет рад тебя видеть.

— Ага, тем более дело у меня к вам обоим.

— Дядька Фадей, доброй ночи, — вежливо начал Март разговор, переступив порог дома Басаргиных.

— И тебе не хворать, герой. С чем пожаловал?

— Можно лист бумаги и карандаш? — сходу попросил он. Получив запрашиваемое, принялся чертить, поясняя по ходу дела:

— Я утром уеду из города. Поеду в обход городов…

Рыжий, матерый, весь в боевых шрамах на лишенной сантиментов суровой морде басаргинский кот молча запрыгнул на стол и, усевшись рядом, принялся внимательно слушать, глядя пронзительно зелеными глазищами на появляющееся из-под кончика карандаша изображение. Март, не прекращая рисовать и говорить, левой рукой погладил зверя по голове, он же в ответ ткнулся широким лбом в его ладонь.

«Удобно быть амбидекстером, реально: два разных действия совершать вообще не вопрос», — мелькнуло где-то на втором плане в его сознании.

— Для дальнего пути нужен запас бензина. Чтобы его закрепить на машине, понадобится вот такая система. С обеих сторон получится поставить по двадцатилитровой канистре. Еще запас масла и питьевой воды.

— Интересная задачка…

— Сварка тут не нужна, все на болтах, чтобы потом можно было снять без проблем.

— Понятно. Так когда эта система тебе нужна?

— Я бы рванул прямо с утра. Успеете справиться за несколько часов?

— Если здесь мотоцикл оставишь, то должны, по идее. Так-то ничего сложного. Как думаешь, сынок?

— Сделаем. Марту и правда лучше исчезнуть из города, иначе…

Что в таком случае ожидалось, Бас уточнять не стал, но ясно, что ничего хорошего.

— Так, канистры у нас есть. Топливо тоже. Думаю, часа через четыре сможешь забирать свой двухколесник.

— Сколько я вам буду должен? Деньги есть.

— Не глупи. Они тебе еще понадобятся. Все, давай, иди уже, нам работать надо.

Отец с сыном склонились над чертежом, что-то вполголоса увлеченно обсуждая. Март посмотрев на них, понял, что процесс запущен и его помощь здесь точно не потребуется.

— Тогда до утра. Я пошел.

— Проваливай.

Кот, гордо подняв трубой хвост, долго провожал гостя, вышагивая рядом с ним в темноте, доведя почти до конца квартала.

— Все, дальше я сам, спасибо, Рыжий.

Оказавшись дома, он включил свет и огляделся. Можно было просто махнуть на все рукой и завалиться спать. Но Март предпочел для начала собрать необходимые в дороге вещи. Брал самый минимум, чемоданы со шмотками на мотоцикле возить не особо сподручно.

Закончив паковать рюкзак, присел на кровать и только теперь ощутил усталость.

— Сейчас полежу немного и…

Едва голова его коснулась подушки, как он провалился в глубокий сон. Так и проспал, даже не раздеваясь, до самого утра, когда в дверь затарабанили. Просыпаться оказалось неожиданно трудно, словно с тяжелого похмелья. В дверь стучали, не переставая. Он сунул ноги в ботинки, застегнул ремень с кобурой, кое-как умылся и постарался привести пропыленную, забитую песком шевелюру, вставшую дыбом, в порядок.

И только тогда открыл.

На пороге стоял не Зотей, а один из сыновей Акинфия — Никанор.

— Не знаю, что там у вас стряслось, но неужели это не могло подождать еще пару часов?

— Тебя срочно вызывают в зал Совета, Мартемьян. Поспеши, ты и без того заставил их ждать…

— А чего случилось-то?

— Ты еще спрашиваешь? Весь клан на ушах, глава объявил боевую тревогу и отозвал все поисковые отряды домой. Ох и наделал же ты делов…

— Ну не знаю… Стоило ли так суетиться…

Никанор, набрав в легкие побольше воздуха, уже собирался начать орать, но Март остановил его.

— Тихо. Башка раскалывается. Я тебя понял. Все, иду.

[1] тятя — так называют отца русские старообрядцы.

Глава 13

В зале совета его уже почти привычно встретили трое очень недовольных и мрачных мужчин. Сам дед Маркел, как и прежде, изображал статую самого себя, никаких эмоций на его темном лице не читалось. Его брат, первый советник и казначей, сидел непривычно растрепанный, со спутанной бородой и красными, не пойми от чего, глазами. Глава дружины — Поликарп Маркелович выглядел огорченным и недовольным.

Март готовился к разным сценариям разговора, но то, с чего он начался, его искренне удивило.

— Ты куды моцоциклу дел, шалопута⁈ — с ходу заорал на него Акинфий, в напускной панике схватившись за голову и коверкая непривычные слова, — уж часом не разбил ли дорогушшую вещь?

«Ишь расшипелся, сребролюбивый ты наш… аки аспид…»

— Уважаемый, а ваше какое дело? Мотоцикл мой, делаю с ним, что пожелаю.

Акинфия едва удар не хватил от возмущения. Он весь покраснел, жилы на шее и лбу напряглись и явственно проступили.

«Как бы его инсульт не хватил… не-е-е, этого ничем не проймешь, всех переживет… к слову, а ведь ни он, ни его жена, ни дети, ни внуки от заразы не погибли, так, болели вроде, но все поправились… интересное кино… есть, о чем подумать на перспективу».

Стукнув кулаком по столу, младший брат главы клана, брызжа слюной, заорал.

— Хоть где ищи, а чтоб через час шиабевский колесник тут был! Слышишь, Мартяшка? Или худо тебе будет, неслух!

«А это я удачно байк у Баса оставил, вот так проснулся бы, а машинка ушла с концами… дела…»

Акинфий, оглянувшись за поддержкой к старшему брату и по каким-то неявным знакам поняв, что тот его одобряет, снова набросился на Марта.

— Ты, шалопута! Куда полез, нищеброд! Шибаевы нас в дерьмо закатают…

— Уважаемый, зачем так горячиться, всегда же есть разумный выход…

— А, вот как заговорил, когда оскорбление смертное Емельяну Авдеевичу нанес и купленное за три фунта Груза отнял, о том не думал?

— Тогда я другим был занят — честь нашего города и рода защищал…

— Значит, слушай сюда, сиротинушка. С выбором нынче у нас негусто. Если ты сегодня же не вернешь машину и не повинишься перед Шибаевыми, то останется два пути, и оба для тебя плохие. Или война с сильнейшим кланом во всем уезде. И Вахрамеевым тогда точно крышка, потому что город за нас не вступится, а уж когда они тебя живьем споймают, то