Демонолог. Том 2 - Михаил Владимирович Баковец

— Не просто протеже, а его крестница. Не знаю, как она связана с этим страшно мутным Софроновым, но я предпочту закрыть это дело, пока мне лично не позвонил сам губер, — промолвил майор. — Тем более что никаких подвижек и улик против него нет. Только странное совпадение узоров и его рассказ о том, как получил дар. После беседы с любым адвокатом Софронов легко откажется от всех тех слов, которые тебе наговорил у себя дома. А ещё подумай вот над чем. История с нападением торготов на его дом может быстро попасть в прессу и разойтись в виде намёков, что ИэСБэ проводит секретные эксперименты в тайге и всех свидетелей устраняет всеми доступными методами, от навешивания уголовного дела до устранения на месте. Таких слухов полно и это сыграет ему и против нас.

— Я поняла вас, товарищ майор, — поджала губы Нижегородцева. — Разрешите приступать к выполнению указаний?

— Ступай. И чтобы никаких лишних телодвижений, старший лейтенант. Вертанёшь хвостом хоть чуть-чуть и тогда даже увольнение с позором станет для тебя счастьем, — жёстким тоном предупредил её мужчина.

Выходя из кабинета начальника, Нижегородцева желала погромче хлопнуть дверью. Но смогла сдержать эмоции. Подобный поступок отдаёт детской обидой. И скорее всего, сделает только хуже её положение.

«Ничего, ничего, всё ещё впереди. Я докажу, что этот старовер главный виновник, — стиснув кулаки с такой силой, что кончики ногтей едва не прокололи кожу на ладонях, думала она. — И тогда даже губернатор побоится открыть рот».

Отправив прикомандированную сотрудницу выполнять приказ, Пришивалов чуть подумал и решил лично посмотреть на странного задержанного из тайги. Заодно составит для себя психологический портрет данного человека. Огромный жизненный опыт должен помочь в понимании чего от него ожидать, станет ли Софронов по-мелкому мстить за произвол эсбэшников или забудет.

Глава 12

ГЛАВА 12

Нижегородцева оказалась той ещё штучкой. Несмотря на то, что я фактически спас ей и её людям жизнь она не изменила свои планы по моему задержанию. И как только точно стало известно, что с пришельцами покончено, она заявила о том, что мне придётся ехать с ней в камерградское отделение ИСБ. Кажется, она не поверила в то, что я весь такой из себя белый и пушистый. Вбила себе в голову, что я связан с теми знаками, которые они нашли на месте жертвоприношений.

Всё, что я сумел от неё добиться, это не оставлять бойцов на территории моего дома и разрешить мне один звонок. Последнее я изменил на… хм, смс. Эх, вот бы заснять тот момент, когда я написал записку, которую… схватил в клюв огромный ворон, спикировавший с макушки сосны возле избы.

— Это что было⁈ — воскликнула женщина, провожая взглядом лесную птицу.

— Законное право на один звонок. Здесь связь почти не берет, поэтому только так, — ухмыльнулся я ей.

В нескольких строчках записки я дал краткие инструкции Фионе: что делать, что брать, к кому обратиться и самое главное — как себя вести, говорить и что не делать ни в коем случае. Демоница она далеко не глупая, сказывается кровь высших существ. Но вот в нашем мире она до сих пор слабо ориентируется и на инстинктах стремиться решить проблемы с помощью силы. Поэтому нуждается в строгом контроле и подробных инструкциях.

Почему я вообще согласился отправиться под арест с эсбэшниками? В первую очередь я не хотел лишней крови. А без неё нашу с Нижегородцевой ситуацию никак было не разрешить. Девка, блин, упёрлась рогом, готовая погибнуть, но исполнить службу и своей смертью доказать, что права в том, что я убийца и преступник. Во вторую — я откуда-то чувствовал, что у моей гостьи на меня ничего нет. Только пара косвенных доказательств моей причастности к неким жертвоприношениям и гибели людей, да личная неприязнь Нижегородцевой ко мне. Последнее странно. Не мог я ей насолить. Никак не мог. И тогда получается, она меня заочно возненавидела, когда все ниточки чужих преступлений привели ко мне. Повторюсь — это странно. Быть может она пострадала от контрактников, занявшихся принесением людей в жертву своему демону ради силы? Либо настолько карьеристка, что увидела во мне способ раскрыть громкое дело, получить новое звание и даже должность. А когда поняла, что всё не так просто и однозначно и планы практически сорвались, то не смогла смириться и всё равно решила натянуть сову на глобус. Сработал уже не профессионализм, а вылезли из глубин сознания извечная женская обида и мстительность. Как говорят о представительницах слабого пола: сама придумала, сама обиделась.

Ну, и в-третьих — из-за отсутствия хоть каких-то доказательств моей вины проблема в освобождении из-за решетки совсем не проблема. Горский, узнав от Фионы о моём аресте, подтянет адвокатов из числа самых лучших и уже имеющих опыт работы против ИСБ. Деньги на них есть. А ещё есть другие знакомые, чья помощь тоже может оказаться кстати. От главы общины староверов, чьим членом я считаюсь номинально, до той женщины из поезда, пообещавшей мне помощь во всём, что может случиться на территории Сибири.

В город меня привезли на моторках спецназа. Во время пути обратил внимание на то, как бойцы поглядывали на меня. Со смесью уважения, настороженности и обречённости. Полагаю, что всё дело в моих успехах на ниве уничтожения торготов. Один удар — один пришелец. При такой демонстрации дара спецназовцы понимали, что против меня у них мало шансов. Даже у эсперов, а оных в группе оказалось четверо.

Посадили меня в отдельную камеру. Чистую и без неприятных запахов с узкой кроватью в виде металлического каркаса и деревянных брусков. Для сна на ней после десяти вечера выдавался матрас с подушкой. Правда, в моём случае об этом «забыли». Забрали мои кольца-амулеты, ремень со шнурками, амулет на бечёвке на шее. Удивились отсутствию телефона и даже обыскали меня, решив, что спрятал его где-то под одеждой. Разумеется, не нашли, но всё равно предупредили, что будут следить и за мной и если, то того! Сам аппарат я оставил дома, чтобы эсбэшники не изучили мои контакты и не насовали каких-нибудь «жучков» в ПО. Знал, что у меня обчистят все карманы, а пространственного мешка не имел, чтобы прятать вещи, как делает Фиона со своим мечом. Отдавать амулеты было неприятно, привык я к ним. При выборе оставить их и отдать всю одежду вместе с исподним, либо остаться