Измена. Попаданка в законе - Тереза Нильская

В итоге, когда в третий раз Тимми не вернулся в гарнизон, на него объявили почти охоту, тщательно отыскивая следы его присутствия. Его нашли недалеко от гарнизона с повреждённой ногой, из-за которой он не мог дойти. Но это уже мало кого волновало.

Наличие приписки от лорда о строгом контроле, удалённые отлучки, недомолвки и отказы от объяснений, подозрения, всего лишь подозрения, сделали свое черное дело. Никто не принял во внимание, что у него открылась рана на ноге, и он физически не смог дойти до места службы. Его ведь искали и нашли, а значит — дезертир.

В условиях службы на границе это было уже серьёзное преступление.

Тимми обвинили в дезертирстве.

Лорд Эшбори, чтобы не было никакого его личного влияния и предвзятости, он как-то опасался этого, посчитал правильным рассматривать дело не в тюрьме при южной границе, а с совершенно ином месте.

Наверное, это было правильно и красиво для лорда Эшбори, не быть причастным к дальнейшим наказаниям Тимми.

Так Тимми был направлен в северную Королевскую тюрьму, где, по сути, попал под особенности характера судьи Тора Хитроу. Который влепил Тимми… да, конечно, его любимый приговор — «пятнадцать лет за злостное дезертирство».

Ужас происходящего просто физически давил на меня. Бедный Тимми… Влюблённый и любящий Ларику. Лишенный невесты. Жестоко избитый драконом за проявление этой любви. Сосланный служить на границу с невылеченными ранами. Строго и предвзято контролируемый.

Он искал любимую, используя для этого любую возможность. И был обвинен в дезертирстве, когда не смог из-за раны вовремя вернуться в строй.

А далее — сомнения и честолюбие лорда, не дай Бог обвинят в предвзятости. И Тимми оказался в самой дальней тюрьме страны без малейшего шанса на защиту при особенностях ведения дела таким судьей.

Я понимала, что Тимми станет первым моим подзащитным в этом государстве. Я сама себя назначаю его адвокатом. Боже мой, Ларика и Тимми, они же как дети. Их надо, надо защищать.

Весь вечер я плакала за судьбы этих двоих. Я должна была что-то сделать. Ларику мне не найти. Я не знаю, где она или жива ли. Но я здесь. И Тимми здесь. И мне надо вытащить его из этой истории.

Или я не адвокат?

На следующий день прямо с утра я отправилась к Дэбу. Он единственный, кто мог правильно понять меня.

Дэб выслушал мою версию, естественно, укороченную. Я не могла ему сказать про Ларику и поиски Тимми. Но напирала на то, что Тимми не был дезертиром. Он был исполнительным солдатом, который просто повредил ногу и не смог дойти в день увольнительной до службы.

Дэб слушал и сомневался:

— Но вот же на него подозрения были.

— Но мало ли на кого какие подозрения были. Подозрения — это не доказательства. Должна быть презумпция невиновности.

Слов таких Дэб не знал, и мне пришлось пояснить, что подозрения, это как воздух. К делу не пришьёшь. А для наказания должны быть реальные основания.

И Дэб, подумав, согласился.

— Умная ты, Лара, — сказал он. Наверное, тебе надо помощником начальника тюрьмы быть. Вдруг там ещё такие случаи есть. Зачем средства государственные напрасно на содержание тратить, если люди невиновны.

Дэб был конкретным человеком, исходил не из сантиментов и жалости, а из материального. Но меня все устроило.

И в тот же день я попала по его рекомендации лорду Рочестеру Данау — начальнику тюрьмы.

Лорд Данау принял меня только потому, что за меня попросил Дэб. Представил он меня как Лариссу Вэлби, помощницу лекаря, сказав, что у меня есть некоторые основания считать, что вынесенные решения в отношении троих заключённых не совсем правильные.

Я боялась напирать только на Тимми, мне надо было, чтобы картину по уравновешиванию приговоров для самых разных преступлений увидели целиком.

Лорд слушал с начала вяло и со скептицизмом, но потом что-то его стало в моей речи чвявно напрягать. Я поняла, что он сейчас осознал, что маньяк выйдет на свободу в ближайшие годы, а любитель отцовских книжек будет сидеть 15 лет.

Хотя добавила, что как помощница лекаря прекрасно вижу, что пареньку с книгой нужна помощь иного рода, намекая на психиатрическую. Ну, здесь еще таких слов не знали, просто согласились с тем, нужна помощь лекаря.

И дезертир совсем не дезертир, добавила я. Парень просто повредил ногу и не смог дойти. И лорд, подумав, согласился.

И почему-то долго смотрел на меня внимательно, переглядываясь с Дэбом.

Эти недомолвки мне были не нужны и опасны. Для всех я просто Ларисса. Просто помощник лекаря. Не надо меня ни с кем отождествлять.

Я лучше буду местным юристом.

Но эти двое меня явно отождествляли.

Далее потянулись, пока были приняты решения о судебном заседании. Судья Тор Хитроу просто так не сдавался, находил причины откладывания дела.

А я, испросив разрешение у начальника тюрьмы, в эти дни больше и больше читала местные законы в его приемной, туда мне эти пыльные фолианты притаскивал Дэб. Фолианты с законами здесь назывались Бигли, и я выписывала оттуда все, что могло меня поддержать в деле защиты Тимми.

В первую очередь, Тимми.

Я пробиралась к нему иногда украдкой. Он все также лежал в горячечном состоянии, но зараза из раны уходила, и молодой организм сопротивлялся болезни, выздоравливая. Я садилась рядом и говорила с ним, о его деле.

Тимми брал меня за руку и просто ее держал. Иногда прикладывал к губам. Похоже, ему это надо было как воздух. А я говорила. О том, как ему надо будет держаться на заседании.

Я готовила его к суду. Каждый раз проговаривая на что и как надо отвечать. С учетом особенностей местных законов и правил. Тим смотрел иногда на меня изумлённо и спрашивал, откуда я это знаю.

И чем ближе был суд, тем больше я нервничала. Убеждала себя при этом, что надо настроиться, и настроить Тимми.

Паренька, укравшего книгу, настраивать было уже бесполезно. Там его сокамерники уже довели до срыва, и его надо просто вытаскивать из камеры.

Ну, а в отношении маньяка я готовилась перейти от защитника к обвинителю.

Суд был назначен, и статусность ему придали начальник тюрьмы, решивший посмотреть, что будет, если суд будет проводиться не единолично судьей, а с участием защитника.

В день суда я успела еще раз заглянуть к Тимми. Он нуждался в моем внимании и поддержке. Тимми уже начал ходить, и встретил меня, с ходу нежно обняв у палатной двери. Я