Мёртвые души 10. Меченные - Евгений Аверьянов

Один из них коротко «прощупал» низину импульсом.

Импульс был не сильный, но неприятный — как когда в комнате резко включают свет. Я сразу закрыл якорь зеркальной плёнкой, не полностью, а так, чтобы он выглядел пустым. Сложная штука: если перегнуть — начинаешь сам себя глушить, и тогда фон перестаёт быть инструментом, становится кашей.

Импульс скользнул по поверхности и ушёл.

Они прошли дальше.

Я полежал ещё минуту, чтобы не попасть на второй разворот — у них очень любили делать «контрольный». Потом поднялся и пошёл.

Следы в низине я не убирал магией. Зачем? Магия — это всегда след. Даже если тонкий. А следы в песке — это просто следы в песке. Их слижет первый же порыв ветра.

Я поднялся на гребень дюны, пошёл по самому верху — там песок сыпется, следы осыпаются сами. И ещё минут через десять увидел второй патруль.

Этот был ближе. Прямо по курсу, немного ниже, на ровной площадке, где песок почти не двигался. Они стояли и смотрели в одну точку, будто ждали, что из песка вылезет ответ на их вопросы.

Я остановился.

Смотрел на них сверху.

И вдруг поймал себя на том, что мне даже не хочется гадать, кто они такие на самом деле. Раньше бы захотел — из любопытства, из раздражения, из желания понять правила игры. Сейчас — нет.

Сейчас у меня было ощущение, что я смотрю на инструмент. На молоток. Молоток не виноват, что им забивают гвозди в чужие головы.

Я спустился с другой стороны дюны, обошёл патруль по дуге. Держал дистанцию так, чтобы они не поймали меня даже периферией фона. У них был радиус сканирования — я уже примерно понял какой. Стабильный, как по линейке. Ни больше, ни меньше.

Шаблон.

И это раздражало больше, чем сама угроза.

Потому что шаблон — это признак системы, которая не думает. Она выполняет.

Третий эпизод был уже веселее, потому что в нём пришлось пошевелить мозгами.

Я шёл вдоль длинной трещины в земле — старый разлом, заросший песком. Сверху он выглядел как обычная линия тени, но если подойти ближе, становилось видно: земля там не цельная. Там слой за слоем. Как будто кто-то когда-то разрезал мир, а потом передумал и заклеил обратно, не слишком аккуратно.

Фон у разлома был шумный. Он мешал чувствовать далеко, но и скрывал тебя. Идеально, если ты не спешишь и умеешь читать местность.

Я шёл вдоль разлома, когда почувствовал патруль — быстрый, близкий. Они не шли по моему маршруту, они шли наперерез. Слишком точно, чтобы быть случайностью.

Я остановился. Оценил расстояние. Думал секунды три.

И сделал то, что в цивилизации делать неудобно, а в пустыне — нормально: спрыгнул вниз.

Разлом был неглубоким, но достаточно, чтобы скрыть меня от прямого обзора. Я приземлился на камень, колено неприятно щёлкнуло, но выдержало. Песок сыпанул сверху, будто кто-то хотел закопать меня живьём.

Я присел, прижался к стене разлома.

Патруль прошёл наверху буквально в двадцати метрах.

Я слышал их шаги. Вернее чувствовал вибрацию.

Они остановились.

Я понял, что сейчас будет сканирование посерьёзнее.

И вот тут пришлось сделать неприятное: загасить след якоря.

Не полностью. Полностью — нельзя. Если полностью загасить якорь, ты становишься… как бы сказать… глухим. Ты сам перестаёшь понимать, где ты, куда идёшь, и что вокруг. Это как выключить свет в комнате, потому что тебе показалось, что кто-то заглядывает в окно. Вроде спрятался, но теперь ты сам ничего не видишь.

Глава 11

Я сделал иначе.

Чуть-чуть сместил фон вокруг себя, как будто здесь просто кусок старого разлома, пустой, мёртвый. И одновременно вытянул тонкий «хвост» якоря в сторону — ложный след. Не яркий, не вызывающий. Просто намёк, что где-то там что-то есть.

Сканирование прошло.

Патруль пошёл туда, куда я хотел.

Очень дисциплинированно. Очень ровно. Очень глупо.

Я подождал, пока они удалятся, потом аккуратно выбрался из разлома с другой стороны, обошёл их маршрут и продолжил путь, как будто ничего не случилось.

С каждым таким эпизодом я всё яснее видел их схему.

Одинаковые интервалы между патрулями.

Одинаковые маршруты.

Одинаковая реакция на импульс.

Одинаковое поведение при контакте с «аномалией».

Они не искали меня как охотники. Охотник умеет менять тактику. Охотник пробует по-разному. Охотник чувствует добычу даже тогда, когда её не видно.

Эти — выполняли процедуру.

Система.

И системы плохо реагируют на нестандартное. Они любят, когда мир ведёт себя как по инструкции. Когда цель бежит прямо, оставляет следы, светится, паникует. Тогда всё красиво: ставишь галочку, вызываешь старших, пишешь отчёт.

Я же сейчас делал прямо противоположное.

Не бежал.

Шёл.

И в этом была разница, которую они, похоже, не умели обрабатывать.

Иногда мне казалось, что они даже не люди в полном смысле. Не потому что «чужие» или «мертвяки». А потому что у них слишком мало собственного решения. Они были как… как хорошо воспитанные дети, которым сказали: «вот дорога, вот правило, вот наказание за ошибку». И они идут, потому что иначе нельзя.

Я ловил себя на том, что раньше бы остановился, поймал одного, поговорил. "Язык" помогает лучше понять планы протиника. Мне всегда нужна информация. Это привычка выжившего: знать больше, чем враг.

Сейчас — нет.

Сейчас я смотрел на патруль и думал только одно:

Вы — не цель.

Каждый бой — потеря времени.

А время, в отличие от патрулей, не повторяется по расписанию.

И когда очередной патруль мелькнул далеко слева, я даже не изменил шаг. Просто чуть сместился вправо, прошёл между двумя грядами дюн и исчез для них так же спокойно, как исчезает тень, когда солнце уходит за облако.

Я шёл дальше.

Без интереса. Без злости. Без удивления.

Патрули были шумом.

А я старался сделать так, чтобы шум не мешал делу.

Вход во второй город я нашёл не потому, что он «торчал из песка» и бросался в глаза.

Скорее наоборот.

Если бы я шёл сюда впервые, без опыта и без понимания, что именно ищу, я бы прошёл мимо. Даже дважды. Даже с картой. Потому что карта — это для людей. А древние строили для того, чтобы люди не совали нос туда, куда не надо.

Я шёл по ощущению. Не «по звуку» и не «по интуиции», а по вполне конкретной реакции якоря на фон. В пустыне это как компас: иногда врет, но направление показывает честно. И