Ридер - Анна Арс

Оба свидетеля моей эпичной битвы с Тоа Ноа утверждали в один голос, что герцог погиб. Люти Ту добавила, что ее затянуло в воронку прорыва пространства-времени, что я организовал своим талантом. Кысь утверждал, что прыгнул в пылу битвы за мной, чтобы ухватить и удержать, но обрушился вместе с нами. То есть мы решили, что не выжил ни он ни тело коня. Только это не аксиома.

А если ноа жив? У гадов живучесть повышена. Но учитель! Выглядит шикарно. Увиденное кричало, что он продался. Рациональная часть советовала не спешить с выводами. Мало вводных данных. Не надо торопиться осуждать людей, не зная мотивов и ситуации. В преступный нрав Валио не верил. Но и командир сволочью не казался.

Так мы добрались до анфилады покоев герцогской семьи. В той единственной комнате, где я бывал, мало что изменилось. Та же старинная тяжеловесная роскошь. Массивная обстоятельная мебель и драпировки.

Остога, послонявшись по комнате, сел за стол, налив вина. Сколько продлится сон я не знал. Связующая нить с моим якорем Люти искрилась, ощущаясь каждым нервом. Ничего не происходило. Для первого раза стоило остановиться и вернуться, а не испытывать судьбу. Но упоротость в стремлении докопаться до сути делала меня тем, кто есть.

— Что бы сделал Витер? — побарабанил пальцами наблюдаемый. Ох, не надо меня приплетать!

— Я бы отпустииииил Вааааалио! — поорал на всякий случай над ухом тана. Ожидаемо, без толку.

— Слуга! Вина! — рявкнул внезаптно Остога. Ах, вот, то есть, ты какого мнения обо мне?!

Слуга быстро материализовался из-за занавески, неся тяжелый графин, словно жил там всю жизнь. Хотя, может и живет. С этих феодалов станется.

Когда тягучая струя ударила в бокал, наполняя его терпко-красным средневековым антидепрессантом, главное лицо заговорило:

— Как тэя себя чувствует?

— Лучше всех, — буркнул слуга, потерев плечо.

— То есть, хотел сказать, что наша тэя Фланц очень активная. Но очень гневались на то, что оне закрытые в своих покоях сидят, — исправился парень, поняв, что ступает по тонкому льду.

Фло! Здесь! Теперь ждал всего что угодно.

— Велено не просто сидеть, а лежать и уж точно не гневаться, — покачал головой быстро набирающийся уже не тан нашего отряда.

Реальность подернулась дымкой. Мое время вышло. Люти Ту начинала вытягивать меня домой золотистым канатом нашей связи. Мягко и бережно.

Глупейшая затея с посещением того, что должно остаться в прошлом.

Родная квартира, страстно обожаемый Кысь и трепетно любимое привидение невероятно обрадовали меня по возвращении. В силу объективной недоступности для тактильного воздействия Люти, вся сила моей любви обрушилась на котю. Был утискан до изумления. Он никогда не был против «почухаться», но теперь даже для него случился перебор. Выдержал все стоически, понимая миссию.

— Ну как?

— Не очень. Двое пленников. И предположительно одна крыса. Снуки ребенка в мою честь назвали, — сделал краткий отчет.

— Через неделю надо повторить, — не отставало привидение.

— Обиднее всего, что обо мне больше всего снуки думают. Ну и одна крыса иногда. А ведь я даже не знаю их имен, — погоревал.

— Хаааа. У мышей имена, — не сдержался кот.

— Бытует мнение у некоторых, что и для котов имена это излишество, — строго глянул на расиста от мира животных.

— Ну это совсем перебор, — стушевался тот.

Глава 23. Наношу справедливость или коррекция кармы сковородкой

Мы выработали простой как удар кирпича из-за угла план. Собственно в этом он и заключался. Метнуться мелким мстюнчиком в Хаш. Настигнуть злодеев. Покарать. Попытаться вызволить униженных. Короче, карма на минималках.

Подзавис перебирая арсенал с которым мог бы победоносно заглянуть в тот мир. Сковородка или меч? Какой сложный и не очевидный выбор! И таки да. Не на всех уровнях можно прозреть правильность решения. Калечить Остогу и добивать предположительно недобитого Ноа не хотелось.

— Ты не представляешь, насколько мощна как оружие сковорода, — сказала дева вручая мне ее.

— Не удобно как-то, — заблеял, думая, что скорее бывшего командира скрутит от смеха, а не от моей грозности и брутальности. Может на то и расчет?

— Я ежедневно взаимодействую с ней. Плазмы много осело. Легче протащить в замок, — объяснило несносное привидение, явно потешаясь над неграмотностью аборигена.

Абориген не сдавался:

— Возьму и то и то.

— Нет. Я столько рун на нее угрохала!

— Вся крепость обсиренькается от славы твоей, сковородошный призрак, бууу, — подлил бензина в костер бессовестный Кысь. Встал на задние лапки и передними мохнатыми сосисочками изобразил замах и удар бывалого гольфиста. Стало невыносимо грустно. И это мои друзья?! Я иду порядок наводить, а им бы поугорать.

— Ну ты чего? У тебя только один удар будет и назад. Как раз подгадаем время, когда тею выпустят. Если не дура, то сбежит, — успокоила Люточка.

А и правда. Я ж не крошить на салат иду бывшего командира. Мужик отличный был. Когда успел оскотиниться? Подлого удара мечом не заслужил. А вот посудой по кумполу вполне. Чтоб мозги на место встали. Или чтоб последние выпали? Не думать о плохом. И вот я такой весь в белом при параде. Сижу как дурак в пентограмме сжимая кухонную утварь как последнюю надежду. Вокруг завывая носится облачко что-то читая речитативом. Благоразумный Кысь забился в угол дивана, для верности навалив сверху подушек. Поблескивает на меня глазками из глубин и подозреваю, развлекается за мой счет. Если б не приказ Ту, то и комментировал небось во всю. Так и слышится — «Обратный отсчет. Три. Два. Один. Поехали! Гагарину ура!»

Вдруг один из фракталов, высветился золотыми линиями и ринувшись ко мне как к родному плотно насадился на голову по самые плечи. Было дернулся, но поздно. Комната, диван с котом и собственные руки стали утоньшаться и становиться прозрачными. Все медленно исчезало истаивая, кроме гадкой сковороды. Чтоб ее. Тайное вооружение века!

Так и материализовался в покоях герцога. С Тефалью наперевес. Спасибо что в комнате никого не было. Веселенько зависающий кухонный артефакт мог породить слухи, панику и домыслы. А главное, раскрыть мои нехитрые планы. Поэтому бережно спрятал предмет под одну из вездесущих портьер.

Разведка! Вот то, что надо. Торжественной дымкой заструился на поиски целей. Не так изящно как Люти, но уже учусь. Подергал золотую нить связи с домом. На месте. Светится. Порядок.

Летая неприкаянным духом по аппартаментам рассматривал убогую роскошь феодалов и их быт. Добротно, тяжеловесно и непривлекательно. Много пыли, паутины и, как следствие, паучков.

Попал в обеденное время, судя по солнышку и приготовлениям к трапезе в одном из залов. Слуги слаженно