Трон галактики будет моим! Книга 8 - Андрей Валерьевич Скоробогатов

Тем временем уже все подтянулись, и Октавия закидала меня сообщениями с настойчивой просьбой прочитать речь.

В моём представлении речи совсем не были нужны, но протокол мероприятия утверждала Октавия — как я мог ей перечить? Что ж, взошёл на сцену и принялся читать подстрочник, заботливо приготовленный Октавией.

— Дорогие офицеры! Сильные, храбрые, смелые. Это не просто офицеры, это самые настоящие полководцы. В этот сложный и мучительный час все мы, которые собрались здесь… — в этот момент я сообразил, что там написана полнейшая глупость с характерными словесными оборотами искусственного интеллекта, которую я бы никогда не произнёс ртом, и начал нести отсебятину. — Значит так, ребята. Мы все неплохо поработали, и потому устали. Веселимся. Не теряем лицо. Или теряем — тут на ваше усмотрение. По голове друг другу не бьём, дуэли в общих помещениях не назначаем. Помним о боевом и гражданском долге. Готовимся по первому свистку метнуться в боевой режим. Отдыхайте.

Я тоже намеревался немного поотдыхать. Надо, Саша, надо. Сгорать на работе тоже не дело. Не эта, а куда более серьёзная война — с Ордой — может длиться ещё не одно десятилетие, так что же теперь, не отдыхать совсем и не слвершать чисто для себя небольшие невинные шалости? Да ни в жизнь!

Поймал Октавию, которая принялась читать мне легкую нотацию по поводу неправильно прочитанного текста приветствия.

— Что-то мне становится скучновато, — сообщил я ей. — Ну-ка собери сюда всех курсантов. Будем производить учения.

— Какие учения, господин адмирал? Вы же дали распоряжение — отдыхать…

— Вот именно. Среди них очевидным образом есть те, кто не умеют правильно и культурно отдыхать. Всех ко мне! Учить буду…

В общем, скоро юноши и девушки при полном параде выстроились у меня на задних рядах нашего междусобойчика, как раз на фоне сцены, на которой босоногие рободевки бодро отплясывали канкан.

Настроение у ребят было очень разным.

Ганзориг-Гуррагча и парочка его корешей явно искали, как бы развлечься. Так и рыскали взглядом по зонам для развлечений.

Раевский вытянулся по стойке смирно, сделал оперативно-тактическое хлебало, как самый настоящий подчинённый перед лицом начальствующим.

Ваня прямо-таки изучал восторженность — вид настоящего армейского офицерского сабантуя явно был для него чем-то новым.

Игнатий и Иоланта откровенно скучали. Но скучали каждый по-своему. Игнатию были скучны мои предстоящие нравоучения, и тоже, как и Батыю Батьковичу не терпелось развлечься. А вот Иоланте было скучно в принципе. Ох, я уже давно научился узнавать этот взгляд — полный пренебрежения и презрения. А всё потому, что местные офицеры были недопустимо уныло одеты. Просто никудышно.

А вот последний из команды, самый младший и самый мелкий из Ганзоригов, выглядел прямо-таки испуганным. Как будто страшно было ему находиться среди такой толпы взрослых пьянствующих мужиков и немногочисленных, но от того не менее боевых барышень.

— Ну, боец, чего хандрим? — решил я подбодрить молодого.

— Ничего, — пискнул «боец» и добавил: — господин адмирал.

— Чего, сестрёнка, страшно тебе? — оскалился один из свиты Батыя Батьковича.

О, это интересно. Что будет дальше? Вызов на дуэль? Или всё ограничится ответным оскорблением?

— Немножко, — пискнул «боец».

Нет, ну это уже никуда не годится! Он серьёзно боится такой шумной и развесёлой компании? Я понимаю, что ростом не вышел, но чего тут страшного-то! Я подошёл и решил преподать урок.

— В жизни каждого боевого офицера, боец, да и не только офицера — просто каждого мужчины произойдёт ещё множество моментов, когда ему придётся находиться в помещении с кучей неприятных ему людей. И не только людей. На незнакомой причальной палубе во время абордажа чужого судна. На знакомой причальной палубе — во время абордажа вашего судна. На совещании офицерского командования, в котором куча заклятых друзей и конкурентов перед лицом начальства. В трюме во время дуэльного поединка за прекрасную даму, хотя я и осуждаю дуэли на корабле. И если вы прямо сейчас переживаете о том, что вам некомфортно находиться в компании развлекающихся офицеров… Можно задать вопрос — насколько вы соответствуете будущему офицерскому званию, и насколько вы готовы, не побоюсь этого слова быть мужчиной?

— Я не хочу быть мужчиной, — пискнул боец.

А вокруг все уже прыснули со смеха.

— Чего⁈ — я округлил глаза.

— Да это же двоюродная сестрица моя, Орочай зовут, господин адмирал, — пояснил всё тот же из свиты Ганзоригов. — И она не офицер, она на инженерном учится.

Точно, Орочай. Мне почему-то показалось, что это мужское имя. Вот же блин. Я посмотрел на «бойца», и действительно осознал, как чудовищно ошибся. Да, короткая стрижка. Да, маленького роста, и по фигуре совсем не скажешь. Хотя… вот же чёрт!

Да-а, вот так вот и бывает. Толкнёшь речь, которую считаешь максимально умной, а сам — невзначай опозоришься.

— Значит, так, — скомандовал я. — В лабиринт для слабо-бластерного поединка со штатным оружием не ходить, медицинские капсулы не резиновые, всех ожоговых не вместят. Тебя, Иван, назначаю проследить за мощностью заряда учебных бластеров. Ты, Раевский, лично проследишь за герметичностью шлемов в футбоксе, если вы туда соберётесь.

— Может, лучше Батый? — предложил кто-то из ребят, что тут же вызвало сдавленный смех и Иоланты, и Ивана с Раевским.

— Нет уж. Пусть Раевский. Как самый старший.

— Может, вы с нами, господин адмирал? — прищурился баронет.

Да уж, помню я тот поединок у лифта в Академии. Хватило.

— Надеешься взять реванш? — усмехнулся я. — Даже не надейся. Обойдусь, студент. Предпочитаю более изысканный отдых. А теперь — свободны. Но помните, что завтра днём я с каждого спрошу подобный отчёт по практическому занятию «Культурные развлечения офицеров».

Ну, а сам пошёл добродушно кутить.

Мне стоило пройти по залу метров пятьдесят, как я обнаружил госпожу Агату Кристицину за покерным столом. Вместе с Андроном, двумя почтенными дамами, очевидно, адмиральскими жёнами, и, внезапно, Галлахадом. О! Какой же удачный момент! Мгновенно жестом попросил свободный стул у проходящего мимо серва, а затем беспардонно нарисовался прямо у неё за плечом.

— У, какая у вас плохая рука, — сообщил я столу, глядя в карты, отчего она вздрогнула и посмотрела на меня сначала испуганно, а затем — недовольно.

— Что вы себе позволяете, адмирал? Мало того, что вы не поздоровались, так вы ещё вмешиваетесь в игровой процесс!

— О, моя дорогая, кажется, я нашёл