Архитектор Душ Х - Александр Вольт

— Можно сказать и так, — подтвердил я.

Снова раздалось мерное туц-туц-туц по клавиатуре.

Ну а что… Он же сам спросил «субъективно»? И я действительно так считаю. Для обывателя или даже для рядового оперативника СБРИ мои навыки могут казаться всемогуществом. Но я-то знаю правду. Я видел истинную мощь доппельгангера, который жонглировал энергией, как пластилином. Я слышал лекции своего гримуара о том, что еще можно вытворять с этой силой. То, что я умею сейчас — это лишь грубое использование силы. Мне еще учиться и учиться, познавать структуру и тонкости контроля. По моим собственным меркам, я действительно лишь дилетант.

— Хорошо, — произнес Геннадий Михайлович. Он с силой, даже излишне громко ударил указательным пальцем по клавиатуре. Скорее всего, нажал завершающую клавишу «Enter», отправляя сформированный файл в недра министерской базы данных. — Я передаю эту бумагу далее по инстанциям. Следуйте в пятьсот второй кабинет. Он следующий по коридору. Вас там уже ожидают.

Я неспешно встал со стула.

— Что меня там ждет? — поинтересовался я, глядя на чиновника сверху вниз.

Он лишь мягко улыбнулся.

— Всему свое время, Виктор Андреевич. Там вам все объяснят. Всего доброго!

— И вам, — кивнул я.

Я развернулся, вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, и сделал несколько шагов по светлому коридору. Остановившись перед дверью с табличкой «502», я на мгновение задержал дыхание, а затем толкнул створку и зашел в следующий кабинет.

За дверью кабинета под номером пятьсот два меня встретила совершенно иная обстановка. Здесь царил утилитарный минимализм, больше напоминающий испытательный полигон или физическую лабораторию.

Стены были обшиты какими-то матовыми звукопоглощающими панелями серого цвета. Помещение оказалось довольно просторным, и в самом его центре возвышался странный аппарат. Это была массивная, устойчивая тренога из темного металла, на которой покоился идеально гладкий черный шар. Размером он был чуть больше футбольного мяча, а на его передней полусфере отчетливо виднелась эргономичная выемка, по форме в точности повторяющая отпечаток человеческой ладони с растопыренными пальцами.

А в углу комнаты, контрастируя с этой высокотехнологичной декорацией, находилась женщина.

На вид ей можно было дать в районе тридцати, может, тридцати пяти лет. У нее была пышная, выдающаяся грудь, туго обтянутая строгой блузкой, и аккуратно уложенные волосы, подстриженные под классическое каре. Она сидела на крутящемся стуле, закинув ногу на ногу так, что узкая юбка слегка приоткрывала бедро. В руках она держала смартфон, быстро листая ленту новостей большим пальцем, а ее челюсти мерно двигались, пережевывая жвачку.

Когда звукоизолирующая дверь за моей спиной закрылась, женщина оторвала взгляд от экрана и посмотрела на меня.

— Громов? — спросила она глуховатым, слегка тягучим голосом.

— Громов, — подтвердил я, останавливаясь в нескольких шагах от нее.

— Проходите, — скомандовала она.

Женщина невероятно вызывающим, подчеркнуто медленным жестом опустила ногу со своего колена на пол и встала, опираясь рукой о край стола. Глядя на высоту ее каблуков-шпилек и то, как неестественно выгибалась ее поясница, чтобы компенсировать смещенный центр тяжести, я, как врач, лишь отстраненно посочувствовал ее спине и суставам. Годам к пятидесяти такой дресс-код гарантированно обернется хроническим остеохондрозом и проблемами с венами, но сейчас это, очевидно, была не моя забота.

— К шару? — уточнил я, переводя взгляд на темный монолит в центре комнаты.

— Верно.

Я подошел ближе. Вблизи черный шар казался еще более массивным.

— Руку сюда, — женщина подошла следом и, не касаясь устройства, указала на ту самую выемку. — Затем, когда я зайду за бронированную дверь в аппаратную и через динамик скажу вам начинать, вам надо будет сосредоточиться и послать магический импульс прямо в этот шар. Понимаете, что я имею в виду?

— Вроде да, — я осторожно приложил правую ладонь к выемке. Поверхность оказалась неожиданно прохладной, но форма идеально совпала с анатомией моей кисти, словно слепок делали специально для меня. — Надо пробовать. Какой силы импульс посылать?

— Настолько сильный, насколько способны, — равнодушно ответила она, поправляя выбившуюся прядь каре. — Нам нужно зафиксировать ваш пиковый потенциал.

Я нахмурился, оценивая конструкцию треноги.

— Кгхм. А я ничего тут не сломаю? — поинтересовался я вполне серьезно. Вчера вечером я одним импульсом вышиб дух из древней твари, а до этого разнес половину Актового зала. Кто знает, каков предел прочности у этого казенного имущества.

Она удивленно подняла бровь, даже на мгновение перестав жевать свою жвачку. В ее взгляде промелькнула снисходительная насмешка, свойственная старожилам, слушающим глупые вопросы новичков.

— Вряд ли, — хмыкнула она. — По крайней мере, на моей памяти никому еще не удалось. Этот артефакт рассчитан на поглощение колоссальных объемов магического потенциала.

«Ну… все бывает впервые», — пронеслась у меня в голове вполне резонная мысль. Если мой резерв, как утверждали и гримуар, и Шая, обладает какой-то аномалией, то и отдача может оказаться сюрпризом не только для меня, но и для местной аппаратуры.

— Тогда давайте, — я кивнул, плотнее прижимая ладонь к холодному материалу.

Женщина развернулась и, цокая каблуками, направилась к небольшой двери в углу помещения, ведущей, судя по всему, в экранированную наблюдательную кабину.

В комнате повисла тишина. Я стоял перед черным шаром, чувствуя себя немного глупо, но в то же время ощущая, как внутри начинает пульсировать привычное предвкушение работы с энергией.

— Приготовьтесь, — донесся ее искаженный динамиком голос из-под потолка.

Я закрыл глаза. Отключившись от внешних раздражителей, я погрузился внутрь себя, обращаясь к своему резервуару. В районе солнечного сплетения тут же отозвался теплый, тугой комок энергии.

Я не стал мелочиться. Раз просили пиковый потенциал — они его получат. Я мысленно открыл внутренние шлюзы, позволяя энергии хлынуть по каналам правой руки. Сила закручивалась спиралью, уплотняясь, концентрируясь в ладони, прижатой к артефакту. Я чувствовал, как напрягаются мышцы предплечья, как кровь стучит в венах, готовая выплеснуть этот заряд наружу.

— Давайте, — прозвучала команда.

Я резко выдохнул и мысленно сорвал стопор.

БАМ.

От моего импульса черный шар мгновенно ожил. Он не сдвинулся с места, но угрожающе завибрировал, издавая низкий утробный гул, переходящий в резонанс. Поверхность артефакта, еще секунду назад матовая, пошла мелкой рябью, словно вода от брошенного камня, поглощая влитую в нее психею. Вибрация передалась на треногу, заставив пол под моими ногами мелко задрожать.

Шар продолжал гудеть еще около секунды, а затем плавно успокоился и умолк, возвращаясь к своему первоначальному, мертвому состоянию.

Я стоял, тяжело дыша, и растирал слегка онемевшую кисть правой руки.

В комнате снова воцарилась тишина.

Примерно минуту я стоял в ожидании и не шевелился, глядя на закрытую дверь аппаратной. За матовым стеклом не было видно никакого движения. Они там что, показания