Материнская плата - Софа Вернер

Она пыталась мягко подготовить меня к плохим новостями, конечно. Я уже не раз получала отказ и в более жёстких формулировках, в городских клиниках.

– Меня предупреждали. Как и том, что для подобных процедур требуется отдельная лицензия, и я знаю, что она в районных больницах есть. – Я бегло посмотрела на бейджик и снова отвела взгляд. – Юлия Романовна, выдайте мне направление, и я пойду.

«Я знаю, – этого я уже не сказала, только подумала, – я знаю, что здесь, в районах, можно что угодно, потому что нужных сгоняли в города, а ненужных оставляли жить тут».

– Мира… э… Ивановна, – одумалась Юлия Романовна, на вид всё ещё безумно сухая и уставшая. Теперь, когда она намеревалась сказать мне своё неприятное решение, я только и думала о том, какое же у неё противное лицо. – Мне очень не хочется это говорить, вы меня поймите. Но я головой за такое отвечаю теперь. Повторюсь: решение точно не моё лично, – она настолько занервничала, что оглянулась на коллегу в маске, шапке, халате. Та и вовсе от меня спряталась и отстранилась. – К сожалению, такую процедуру мы не сможем сделать.

– В каком смысле? Я за неё заплатила, – подскочила я, поняв главное: мне придётся спорить твёрдо и чётко, хамить и топать ногой. Последние мои накопления ушли на поездку на этот край Урала.

– Конечно-конечно, – зачем-то вступилась безымянная медсестра, – но я вижу в системе, что это было неделю назад.

– Да, – угрюмо подтвердила я. У меня каждая минута была на счету, пока они здесь очереди тянули. – И возможность записаться была только с оплатой. Прямо на сайте. Как вы можете мне отказать?

– Вы уже упомянули лицензию… но есть нюанс. Наше разрешение от партии на оказание подобного рода услуг… просрочено. Это не страшно, однако сейчас партия склонна поддерживать таких, как вы, людей, – Юлия Романовна указала на постер-пропаганду. – В двадцатых годах о таком мы и не мечтали. А что касаемо оплаты… тут уж обстоятельства, что поделать. Давайте перезапишем вас на другую услугу, чтобы не сгорели деньги?

Она так сконцентрировалась на своих документах, смутилась и побелела, как полотно, что я не поверила ни единому лишь на первое впечатление уверенному слову. Удавка вокруг женского горла сжималась и сжималась много лет после ядерного кризиса, поторапливаемая демографическим кризисом, и вот наконец сжалась до упора, да так, что стоило один шаг сделать в сторону – повиснешь. В животе закололо, словно я была близка к естественному плохому исходу, но мой организм оказался куда крепче.

– Вы шутите? Или за дуру меня держите? – хрипло воскликнула я из последних сил.

– Послушайте, это ведь такое важное решение… Оно повлияет на всю вашу жизнь.

Теперь они переубеждали меня в два голоса.

– Взгляните на себя! Вы ведь красивая, успешная, здоровая. Разве не радость, что такое чудо с вами случилось?

Я вздрогнула.

Возможно, это и правда чудо, но я боялась, что не заслужила его. Я могла дать полезные вещества для формирования, но чтобы сотворить новую жизнь, наверняка требовалось много усилий. А я на нуле. – Это не ваше дело, какая я. Ваше дело – лечить, Юлия Романовна.

Я наконец-то посмотрела этой женщине в лицо, и она откинулась на стуле от неожиданности, встретившись с моей настойчивостью. – Я обила пороги всех консультаций в городе, потом перешла на районные, и вот я у вас. Платно или бесплатно – все вы находите какие-то оправдания, чтобы отказать мне. То врачей нужных нет, то сначала к психиатру сходите. Я везде была – разрешения есть, а направления нет. Процедуры нет, понимаете? А ведь это пока даже не щипцы, не вскрытие, просто таблетки, ну таблетки, ну что вам стоит?

– Мира Ивановна, давайте успокоимся… Во-первых, для таблеток уже поздно…

– А кто волнуется? Вам, что ли, всю жизнь с этим жить?

– Поверьте, я проходила через подобное…

– О нет! Мы с вами ровесницы – я права? Вы проскочили во времена получше, когда было право на выбор, право на ошибку!

– Я знаю, что вы боитесь. Мне очень жаль, что вы так сопротивляетесь… – она даже протянула ко мне руку, но я отшатнулась. – Но вы это переживёте, справитесь с этим. В конце концов, это не приговор. Есть специалисты, которые помогут вам в адаптации. Ещё и от партии будет много стимулирующих выплат и мероприятий. Вы только не делайте глупостей.

Мы уже сами в каком-то смысле были будущим, только бессмысленным, нерабочим, глупо фантасмагоричным. Никаких колоний на Марсе, разве что жалкие шаттлы к Луне для добычи Гелия-3 и обратно. И то, до туристических далеко, обычно это билеты в один конец. Наверняка светлые умы на Земле уже заканчиваются.

Голос мой задрожал, а я намеренно давила на жалость и пыталась манипулировать.

– Но это нарушение моих прав. Я на вас заяву напишу!

Какая же я жалкая.

Остальную часть тирады я держала лишь в голове.

Буду ли я ссылаться на законы? Вам плевать. Буду ли я требовать, угрожать и предлагать взятки? Тоже. Что-то куда более влиятельное и сильное запретило вам помогать мне, запретило вам понимать меня. И теперь вам неловко, да, Юлия Романовна? Я брызжу слюной, и вы не хотите, чтобы я заплакала, как другие. Первая ли я, десятая ли я сегодня? Вам хоть немного стыдно? Вы ради этого столько лет учились?

Это всё остается внутри меня, плещется ядом где-то в глотке.

Было ты невыносимо тяжело, что даже на нормальные обвинения не хватает сил. Юлия Романовна ни в чём не провинилась сама по себе – я же не дура, и всё понимала. Приказы свыше или решение какого-то владельца частной клиники – мне уже не так было важно, что стряслось со всеми медицинскими центрами Урала, почему они так категоричны в отказах.

– Кто вас сопровождает?

– Я одна.

– Совсем?

Если бы кто-то был рядом – наверное, я бы не стала этого таить. Но к чему скрывать привычное, невынужденное одиночество? Не маскировать же брошенностью, если я на самом деле не несчастна.

– Меня дома ждёт собака, – угрюмо шмыгнула носом я.

– Давайте я вам пропишу вот такое лекарство… Оно приведёт в порядок нервную систему. Переживать вам сейчас вредно, – Юлия Романовна снова стала строгой, снова слилась с белым халатом. Начала прощаться: значит, готова выпроваживать меня. Юлия Романовна вдруг поймала мой взгляд. – А вы пообещайте мне, что не станете делать с