Трактир попаданки "Волшебный кабачок" - Натали Берд

— Что может случиться? — схватила его лицо ладонями, а Борис замер тут же, взгляд начал темнеть, наливаться тяжестью. Его глаза скользили по моему лицу, остановившись на губах, которые тут же начало покалывать, будто тысяча мелких иголочек одновременно впилось в нежную кожу. Огонь, тлевший в груди, разгорался, горячими каплями начиная стекать вниз, раскручивая жаркий смерч желания, заставляя стучать глухо сердце в предвкушении.

Глава 40. Опять?!

Я забыла, о чем хотела спросить, что меня тревожило, отдаваясь на волю своих чувств, подчиняясь желанию.

— Лера-а-а! — Простонал Борис, подхватывая меня на руки и усаживаясь уже вместе со мной в кресло. — Пойдешь за меня замуж? А иначе мне лишь только в монахи дорога будет.

Смех вырвался из груди.

— Ты сумасшедший, да?

— Такой же, как и ты! — был ответ, его лицо приблизилось, лучистые глаза сверкали ярче бриллиантов, которых никогда не видела, проникая в самую душу. — Так что? Чувствуешь же, что нужна мне!

О да! Еще как чувствовала! До горящих щек и ликования в душе.

От смущения спряталась, уткнувшись в его шею.

— Лера, такими темпами, жениться прямо сейчас придется! Я с трудом себя в руках держу! — он тихо засмеялся. — Мне теперь даже из комнаты выйти нельзя будет, не то что на улицу.

— Прости! — поцеловала его в шею.

Стальной капкан рук сжался на талии, вжимая в свое тело.

— Я слово тебе дал, помнишь? Можно его назад забрать?

— Нет! — закрутила головой, отчего волосы рассыпались по плечам, скрывая нас от мира.

Борис вздохнул глубоко и впился в меня жадным поцелуем, гася остатки здравого смысла. Его рука легла мне на затылок, теперь я даже вырваться не смогу, если возникнет такое желание. Но в крови бушевала жажда совсем другого порядка, противиться ей абсолютно не хотелось. Его вторая рука скользила по бедру, задирая сарафан все выше и выше, медленно, но верно.

— Я не смогу остановиться потом... — прохрипел Борис, стискивая кожу так, что точно следы останутся.

— И не нужно! — прошептала, забираясь на него верхом, отвечая на сводящие с ума поцелуи, запуская руки под его рубаху.

Он застонал, впиваясь в губы так, что казалось, намертво приваримся к друг другу от исходившего от нас жара

— Дверь я закрыл, дети в огороде. — Последнее, что он прошептал, срывая с себя рубаху.

Наши тела звучали в унисон, дыхание сливалось в одно.

— Ты точно сумасшедший! — прошептала, нежась в теплых объятьях, едва не мурлыкая от удовольствия.

— Такой же, как и ты — Повторил Бор, опрокидывая меня на спину на теплом мягком ковре. — Теперь никуда не отпущу! — Впиваясь в губы.

Только и осталось простонать, плавясь от удовольствия: — Опять?!

Бор унес меня в душевую на руках, поставив под струи, смывая шершавыми ладонями следы бурно проведенного утра, будоража кровь, заставляя учащенно биться сердце, а тело стонать от наслаждения и требовать еще!

— Думаю, Агате пора спать одной! А около твоего окна отошли доски, нужно поставить лестницу и заняться ремонтом. — Сказал Борис, когда мы наконец-то выпили из душевой.

Я расхохоталась.

— Работать, так понимаю, ночами будешь?

Он заулыбался в ответ, притягивая к себе: — В основном! — шепнул в припухшие губы. — Утром приду, сегодня без меня останешься. Есть идем, дети уже наверняка аппетит нагуляли.

Глава 41. Ну вот и познакомились

Борис ушел сразу после обеда, разбудив в моей душе новую Валерию, давным-давно заснувшую и, наверное, так и не проснувшуюся, если бы на моем пути не встретился именно этот мужчина. Я чувствовала, что он мой. Но вот в том, что он считает также — уверена не была. И когда хлопнула калитка и во двор вплыла красавица Мария, небо над головой заволокло свинцовыми тучами — поняла, сейчас у меня отберут го, что мне, по сути, и не принадлежит.

— Здравствуй! — пропела она мелодичным голосом. — Бориса ищу, постоянно у вас пропадает. Нужен он мне сильно.

— Зачем? — уступать вот так легко я не собиралась. Тело помнило силу его желания. В этом сомнений не было.

Девушка окатила меня холодным взглядом голубых глаз, надула и без того пухлые губы.

— Невеста я его! Право имею! — довод был весомый, но, если не вспоминать, чем мы занимались буквально час назад.

— Он мать уехал встречать, будет поздно. — Я старалась ничем не выдать тех чувств, которые продолжали бурлить в крови.

Но Мария пришла явно не с мирными намерениями. Девушка окинула двор взглядом, зацепившись за новые доски на крыльце, очищенную часть каменной брусчатки.

— Вижу, используешь его по полной! Не стыдно? Он мне нужен! К свадьбе готовится.

— Когда у вас она назначена? — ревность хищной птицей взмахнула крыльями, впиваясь острыми когтями в сердце.

— Не твое дело! — передернула точеными плечами красавица. — Он мой, поняла?

— А его мнения спросить не хочешь?

Ее глаза зло сузились, губы превратились в алую полоску.

— Думаешь, ему нужна разведенка или вдова, уже познавшая мужские ласки? Его матушка благословение не даст, так и знай! Хочешь его несчастным сделать? Чтобы все пальцем в его сторону тыкали? А с тобой он лишь оттого, — Мария запнулась, всего на мгновение, опустив глаза, а затем, резко вскинувшись, — что со мной быть не может до свадьбы! Да еще клятва здесь его держит не хуже цепи железной!

— Какая клятва? — во рту стало сухо, голова закружилась так, что в любой момент упасть могла. Снова предательство! Снова об меня ноги вытерли!

— Обыкновенная! — Девушка гордо выпрямилась, не скрывая своего торжества. — Отцу вашему дал, что охранять таверну будет днем и ночью, пока хозяева не появятся и не освободят от слова данного. Вот Серый и жил здесь, никого не пускал. Честный он у меня.

«У меня!» — ворвалось в сознание разрушительным цунами, снося все, что было с таким трудом выстроено. Я отступила, не в силах продолжать разговор дальше, а Мария победно смотрела, даже не подозревая, что моя душа обгорает и черными ошметками падает к ее ногам.

— Лера! — раздался голос, сводивший с ума еще утром. Борис ворвался во двор, смерил Марию безразличным взглядом и ринулся ко мне, задев девушку плечом и даже этого не заметив. Увидел мое побледневшее лицо, остановился, нахмурившись, и повернулся к той, что незваной гостьей стояла посреди двора.

— Что нужно? — спросил, а сам встал так, чтобы меня собой прикрыть.

— Соскучилась, Серенький! Вот у хозяйки таверны спросила, когда она тебя на волю отпустит, слово данное вернет.

— Узнала? — В его голосе явно чувствовалась едва сдерживаемая ярость. — Можешь идти. Сам