Изгой рода Орловых: Барон 2 - Данил Коган

— Ничего себе. А что Громов? Тоже в доле?

— Без понятия. Сомневаюсь. Эта шайка просто давно здесь окопалась и доит район. А особо желающих на их место не наблюдается. Местечко-то выглядит как отличный способ потерять здоровье. Короче. Продукты, медикаменты, кое-что из бытовухи мы им продаем в обмен на трофеи и измененные материалы. Торговля вполне выгодна, есть посредники от каждого «племени». Да и индивидуалы иногда в Счастье захаживают, если хабаром разжились.

— И оружие тоже продаете? — на самом деле мне по барабану. Даже не знаю, зачем спросил.

Иваныч налил всклень и посмотрел на меня с укоризной.

— Я похож на идиота, который себе в ногу стреляет? В Счастье никто оружия нижним не продает. Кто пытался, тот уже червей кормит из твоего гнезда. Это с базой ликвидаторской я ничего сделать не могу. А у меня здесь порядок!

И немедленно выпил.

— Короче, пара общин прямо вменяемые. Водят людей на третий и даже на второй за поставки. И обычно назад возвращают. Могу с кем-нибудь из них познакомить. Там ситуация такая: утром деньги — вечером стулья. Поставка товаров после того, как целыми клиентов вернули. Иначе хрен на мутантский череп. Так что уверен, что сами они не кинут и не грохнут вас ради ваших шмоток. Им долгосрочные отношения с нами важнее. Остальные… с тараканами в башке. Некоторые прямо с преогромными, — он снова налил, опустошив бутылку почти наполовину. — Но я не знаю, что ты там искать собрался. Вольная охота? Четверок пострелять? Это можно организовать. Они там плодятся быстрее, чем их ваши ребята уничтожают.

— Не совсем. Скажи, Иваныч, а знаешь ли ты что-нибудь о бывших членах рода Синицыных, которые ушли вниз? К какой общине они присоединились? Мало ли.

— Знаю, конечно. Это все, кто с дикими дело имеет, знает. Это община конкретных ебанавтов. Они себя называют «Первородные» и остальных в хер не ставят. Типа потомки хозяев башни, а все вокруг перхоть подзалупная. Ваших в основном они и мочат. Да и охотников щипают. Короче, конченые. Окупировали низ башни и хер их оттуда выколупаешь. У них в общине три колдуна с довольно мощными способностями. Так что остальные к ним… скажем так, прислушиваются.

— Как интересно, — я попытался сделать безразличное лицо. — А враги у них среди местных есть?

Иваныч закинул содержимое стопки в рот, разом сглотнул, крякнул и закусил. Утер рот рукавом. Вот так посмотришь, ни в жизнь не скажешь, что передо мной топовый алхимик сидит. Просто бомж какой-то. Причудливы дела ваши, духи предков.

— Есть, конечно. Как не быть. Ты ведь про местных, Боярин, спрашиваешь, я правильно понимаю?

— Ну да. Вот с такими бы меня и познакомить.

— Значит, у тебя к «Первородным» вопросики. Хе-хе, — он подмигнул мне и снова налил из стремительно пустеющей бутылки. — Есть у меня человечек один. У которого зуб на них заточен. От такой, — он показал руками, какой зуб заточен у «человечка». Выходило, что преизрядный. — Да руки коротки. Отправлю весточку ему.

— Только Иваныч. Я буду очень тебе благодарен, если барон Фурсов об этом разговоре узнает самый минимум. Необходимый минимум. Могу я на это рассчитывать?

— Обижаешь, Боярин. Наши с тобой дела барона не касаются. Это там в полисе он фигура полусвета. А здесь я хозяин, понял? Мне ему что-то передавать интересу нет. У Счастья крыша пять раз уже менялась. И все при мне. Сечешь? Я здесь с основания поселка. Присматриваю. Хе-хе.

А ну да. Можно было и раньше догадаться. Воронцовы не оставили бы такой кусок совсем без присмотра. Вот чей человек Иваныч, на самом деле. Чем он провинился, что его сюда насовсем сослали, я спрашивать не стал. Не мое дело. А вот то, что о моих похождениях он доложит вовсе не Фурсову, было досадно. С другой стороны, здесь все равно от него ничего не утаишь. Пусть лучше он с самого начала в курсе будет. Подробности я ему сообщать не собираюсь. Хотя этот его «человечек»… посмотрим в общем, кто такой. В любом случае я надеюсь на свою способность, которая один раз уже привела меня прямо к цели. Но и проводник из местных не помешает.

* * *

Проводник пришел быстро. Здоровенный лысый мужик. Половина лица нормальная, а вторая поплыла, как будто в пластиковый манекен плеснули кислотой. Но только это не было похоже на шрам или последствия ранения. Похоже на врожденную мутацию. Глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня из-под нависших бровей. Могучие руки с широкими как лопаты ладонями он упер в пояс. Он молча стоял, рассматривая меня и покачиваясь с пятки на носок.

— Иваныч сказал, ты хорошо знаешь нижние уровни, — прервал я эти смотрины.

Он молча кивнул, продолжая сверлить меня своими жутковатыми глазами.

— А еще он говорит, что у тебя есть вопросы к «Первородным», — добавил я, решив не тянуть кота за причинное место. Не люблю словесных прелюдий.

— А это зачем? — голос у мужика грубый, сиплый, словно у него повреждены голосовые связки.

— А мы к ним в гости собираемся. Надо нам с ними поговорить. По соседски.

— Тупой? — мужик сплюнул какую-то вязкую массу мне под ноги. — Они не разговаривают с верхними. Просто убьют — и все.

Я понял, что нужно быть конкретнее. Кажется, что такое эвфемизм, наш будущий проводник не в курсе.

— Так. Мы хотим пойти и проникнуть к ним в логово. По дороге видимо придется кого-то из них прихлопнуть, потому что, как ты говоришь, гостей они не любят. Нам нужно, чтобы кто-то провел нас к ним как можно глубже. Все-таки сражаться со всем поселением в наши планы не входит. Хотя… у них там бойцов человек триста, не больше. Мы не очень боимся, как ты понимаешь.

— Ты стихийник? — спросил он.

— Здесь все стихийники, — я обвел рукой сидевших чуть поодаль ребят. — Это те, кто пойдет со мной. Снаряжение у нас нормальное. Но нужен проводник. Иваныч сказал, ты подойдешь. Цену за проводку он назвал примерную. Мы согласны. Что скажешь?

Он снова качнулся с пятки на носок и сплюнул на сторону. Поковырялся пальцем в ухе, не отрывая от меня взгляда. Затем спросил невпопад:

— Огонь? Есть огонь?

— Я стихийник огня, — не стал я уточнять ненужные подробности.

— Я хочу, чтобы ты их сжег! Пусть эти твари сгорят! — его лицо, и так перекошенное, исказилось еще больше от прорвавшейся наружу ненависти. — Сгорят! — он рубанул воздух рукой. — Дрянь хорошо горит.

— Я стихийник, а не самоубийца, — ответил я парню. Что-то мне не очень нравится