Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

Они уже вызвали Петрова. А он — лучший кардиохирург столицы. О его достижениях ходили легенды. Значит, у нас есть шанс.

Почему-то все врачи в глубине души верят: если ты успел — значит, спасёшь. И я не была исключением. Уверенность в своей силе не давала мне сдаваться даже тогда, когда годы начали брать своё.

Двери лифта распахнулись, и я почти бегом рванула к операционной. Ворвалась внутрь — и остановилась.

Медсестра уже отключала аппараты, чтобы они не пищали. Монитор показывал ровную линию.

Пациент умер две минуты назад.

Я резко открыла глаза. Вскочила, подошла к кровати. Как и всегда, проверила дыхание, пульс, температуру кожи.

Выпрямилась, стиснув зубы. Больше таких ошибок я себе не позволяла. Я больше не верила в то, что улучшение — показатель здоровья.

Не знаю, верила ли я в Бога или нет. Хотелось думать, что есть что-то за пределами нашего понимания. Что есть смысл в том, что мы делаем. Но здесь и сейчас меня интересовало только одно: чтобы этот пациент был жив и здоров.

И даже несмотря на улучшения, которые происходили последнюю неделю, я не позволяла себе расслабиться и уповать на милость Божью.

Мой первый пациент уехал домой почти здоровым. А через три дня вернулся и умер.

Его звали Алексей Ангарский. Сейчас самое главное, чтобы Натаниэль Салер не пополнил список тех людей, чьи имена я не забываю никогда.

* * *

— Я не люблю брокколи.

— Она тоже тебя не любит. Но, к несчастью для вас обоих, меня не интересует ваше мнение.

Я впихнула очередную ложку суп-крема из брокколи в рот ребёнку. Есть просто брокколи, приготовленную на пару, он категорически отказывался. Тем более сил на пережёвывание у него не всегда было. А пюре — оно и есть пюре, с ним всегда проще.

— Дель, а можно в следующий раз я поем что-то другое?

— А что ты хочешь? — спросила я, давая ему иллюзию выбора, и протянула ложку.

Он поморщил нос, но проглотил и эту порцию тоже.

— Не знаю… что-нибудь такое…

— Я тебе что, гадалка? Что значит «такое»? Какое «такое»? Как я тебе определю, какое «такое»? Ты мне предложи вариант, и я скажу, можно это есть или нельзя.

— Ну не знаю… чего-нибудь не такого отвратительного на вкус, как брокколи.

— Брокколи, между прочим, очень полезна для здоровья.

— И чем же она полезна?

У этого ребёнка были сотни вопросов, каждый из которых требовал ответа.

— Ну, во-первых, в ней огромное количество витамина С, который тебе сейчас очень нужен. Также она содержит изотиоцианаты — это вещества, которые помогают организму бороться с очень плохими болезнями. Плюс витамины для костей, для суставов. С учётом того, что ты много лежишь, тебе это будет полезно. И для глаз тоже есть витамины.

— Подумаешь, какие-то витамины… Много что содержит витамины.

— Полностью с тобой согласна, — кивнула я. — Но для твоего пищеварения и для иммунитета сейчас нужна именно она. Так что ешь и не выпендривайся.

Он смог съесть ещё три ложки. Затем практически рухнул на кровать.

Болезнь потихоньку отступала, но пока ещё не сдавалась. А значит, не могла сдаваться и я.

В дверь постучали.

— Да, — коротко отозвалась я.

Прислуга в покои не заходила. Дверь приоткрывалась ровно настолько, чтобы можно было сказать пару слов. Еду оставляли на подносе у входа — по моим же указаниям. Грязную посуду забирали так же. Всем было строго велено мыть её в повязках и, по возможности, на улице.

— Госпожа настоятельница приехала, — сказала девушка и, не дожидаясь ответа, захлопнула дверь и убежала.

Судя по скорости, это новенькая. Лилиана, вроде.

— Не уходи… — заныл Натан.

— Мне нужно спуститься и узнать новости.

Я убрала тарелку, накрыла его одеялом почти до самого горла и чуть приоткрыла окно.

— А тебе нужно проветриться. С кровати не вставать, одеяло не снимать, не ныть, не хныкать и не злить меня.

Он что-то буркнул, но спорить не стал. Я уже открывала дверь, когда услышала:

— Я всё равно не люблю брокколи…

— Какая досада, — бросила я через плечо и вышла.

Эстер стояла на пороге, не заходя внутрь. Тоже строго следовала моим указаниям. Дверь за ней была прикрыта, чтобы никто лишний не увидел происходящего в доме.

Она подняла на меня взгляд ещё до того, как я спустилась с последней ступеньки.

— Какие новости?

— Теперь они приходят два раза в день, — устало произнесла Эстер, когда я подошла ближе.

От Автора: Драгоценны читатели, пока наша Дель спасает жизни, предлагаю еще одну историю из нашего моба

Ольга Иконникова "Пять секретов врача-попаданки"

https:// /shrt/Aopl

Глава 30

Я стояла у стола, разложив перед собой всё, что удалось собрать за последние дни, и в который раз пыталась из ничего создать хоть что-то, что можно было бы назвать лекарством. Глина, стеклянные колбы с мутными остатками, травы, настои, спирт, добытый с таким трудом, кипячёная вода, нож, ткань — весь мой «арсенал» лежал передо мной.

Пальцы медленно скользнули по краю грубой посуды. Я уже почти наизусть знала каждую трещину и каждый скол. В голове выстраивался процесс, выверенный до мелочей.

Вот только выстроен он был таким, каким должен быть на самом деле. В нормальных условиях. В лаборатории и с оборудованием, которое не развалится от первого перегрева. С чистыми культурами и возможностью контролировать каждый этап.

Я на секунду прикрыла глаза, позволяя себе передышку. Даже мысль о создании антибиотика звучала почти насмешкой.

Когда-то ошибка изменила медицину навсегда. Но даже тогда это происходило в стерильных условиях. У меня же была недолаборатория в виде кухни, переделанной в госпиталь, или, что ещё хуже, палаты пациента, которую я не смогу покинуть. Даже если я каким-то чудом выделю нужный штамм… очистка, концентрация, дозировка — всё это было за гранью возможного в полевых условиях.

В своём мире и времени я бы просто взяла ампулу, вскрыла, набрала в шприц — и через минуту он получил бы дозу. Без риска заражения и гаданий на кофейной гуще. А здесь…

Я открыла глаза. Передо мной лежал кусок заплесневелого хлеба, который я нашла около подвала. Зелёная плесень — Penicillium notatum, если я не ошибаюсь. Или ошибаюсь?

Чёрт, даже спросить не у кого.

— Дель… — тихо позвали меня сзади.

Я не обернулась. Только крепче сжала пальцы на горлышке колбы.

— Тебе нельзя вставать.

— Я не встаю, — тут же возразил Натан. — Я сижу.

Я скосила