Мой космический дикарь - Лия Валери

Впивается в припухшие губы. Но я не чувствую боли. Его грубость мне, наоборот, даже больше по душе.

– Русс…лана…моя.

Мне нравится, как он говорит моё имя, даже мурашки пробегают по коже, каждый раз, когда он его произносит.

Уже вечером, когда на землю спускаются сумерки, а мы, наконец, обессилев, падаем на кровать, я вспоминаю про жизнь за пределами комнаты. Весь день мы были поглощены друг другом, пытались утолить собственный голод.

И каждый раз мне хотелось слиться с Ахрамом полностью. То, каким он был на корабле и сегодня со мной, словно два разных человека. Столько любви и ласки мне ещё никто не дарил.

– Устала, маленькая?

Киваю. Сил нет даже ответить.

– Ну теперь ты убедилась, почему землянки не выдерживают хашийцев?

– А ты не устал? –заставляю себя ответить. Не хочется быть такой же, как все землянки.

– Немного. Но ещё пару раз мог бы полюбить тебя.

Ахрам улыбается, целует мою спину. Мне кажется, его губы побывали во всех местах на мне.

– Так и я тоже, – бормочу, но веки поднять не могу.

– Упрямая Руссалана. Отдыхай. Ты мне ещё нужна. Не хочу тебя заездить до смерти.

Хочется спросить: а для чего нужна?

Но мысль обрывается, и я проваливаюсь в глубокий, без сновидений, сон.

На земле спится намного лучше, чем в космосе. Здесь и дышится легче. А после такой сексуальной разминки, что, кажется, каждая мышца болит и ноет, тем более грех мучиться бессонницей.

(Ахрам)

Открываю окно, как показала мне Руса, смотрю вдаль. Высокие дома загораживают весь горизонт. НЕпривычный пейзаж, да любой пейзаж теперь кажется непривычным. Мне всегда по душе были бескрайние леса Хаши, где хашийцы жили в гармонии с природой. Каждый дом был окружён своим садом. Только взобравшись на башню, можно было насладиться зелёным морем из листьев. В этой башне, в маленькой чердачной комнатке, мы любили уединяться с женой. Комната Руси напомнила мне те времена.

Снова оглядываюсь на маленькое женское тело. Она свернулась в клубочек и спит. А внутри, словно кошка мурлычет: необыкновенная нежность к этой девушке. Раньше просто хотел её, а теперь что-то новое появилось между нами. Теперь мне хочется её постоянно. Жажда не утихла, лишь слегка притупилась. И улетать теперь намного сложнее.

Ещё вчера мысль расстаться с ней не причиняла столько неприятных чувств, а сегодня, после её откровенных слов…

Сложно уйти. Но надо.

Я не могу остаться и наслаждаться ей, пока мои собратья гибнут. Единственное, что я могу ей пообещать: вернуться, когда всё закончится, и продолжить то, что не закончили сегодня.

И хоть сколько можно смотреть, как она спит, но уходить всё равно придётся сегодня.

Надеваю брюки, снова останавливаюсь перед спящей Руссой. Это имя ей подходит больше, чем Руся. Слишком детское. Теперь она женщина. И имя должно быть соответствующее.

Встаю на колени, целую в губы. Спит крепко.

– Прощай, маленькая Русса! Ещё увидимся…надеюсь.

Глава 27

Мне снится голубое небо и бескрайние леса на горизонте. Давно я не видела такого, только в старых фильмах прошлых веков. А перед собой впереди вижу двух мальчишек пяти лет темноволосых, они бегают по берегу моря, догоняют друг друга, брызгаются. А я смеюсь вместе с ними. От гордости распирает грудь, потому что мальчишки – это мои сыновья.

Одна половина мозга понять не может, как я тут оказалась, я ведь пилот с Земли, нет у нас такой природы. Давным-давно нет. И детей у меня тоже нет, так почему я уверена, что дети мои?

– Горбо, Кимар, – слышу голос Ахрама, поворачиваюсь и вижу хашийца.

Я знаю его и в тоже время он словно совсем не мой Ахрам. В плаще и защитном костюме, больше напоминающем доспехи. Его тёмные волосы развеваются на ветру. Он идёт ко мне, неровной походкой. Ноги проваливаются в песок. Мальчишки, завидев Ахрама, несутся к нему со всех ног.

– Папа, папа. Ты вернулся!

Камера как будто отдаляется, и я вижу всю картину со стороны. Это ведь я стою. Только на себя совсем не похожа. Волосы распущены, на мне красивое одеяние, похожее на платье, но я таких не видела, на руках браслеты, которые при движении рук издают едва слышный мелодичный звон.

Ахрам подхватывает сыновей. Обнимает и целует по очереди в щеку, опускает их и отдаёт свой шлем. Горбо хватает шлем первым и начинает убегать от брата с добычей. А мой взгляд прикован к Ахраму. Он подходит ко мне. Берёт мои руки и подносит к своим губам.

– Я вернулся, моя Руссалана!

Мне так больно. Внутри больно, душу разрывает от эмоций, которые я так долго сдерживала.

Не могу ничего ему сказать, а хочется сказать так много. Как ждала, как скучала, как мучилась каждую ночь без него. Чувства настолько сильные, что я ощущаю, как слёзы стекают по щекам.

Открываю глаза.

Передо мной светлые стены моей комнаты. Снова закрываю, жмурюсь, хочу прогнать видение комнаты. Хочу вернуться туда, где я была так счастлива. Будто реальность не здесь, а там. Снова открываю глаза. НИчего не изменилось, всё те же светлые стены и пол.

Что это было? Сон такой реальный. Я будто наяву чувствовала морской влажный воздух, горячий песок под ногами, а в ушах до сих пор стоит заливистый смех мальчишек. Единственное, что осталось от сна – это щемящее чувство нежности к Ахраму.

Привстаю на руках, опираюсь на локти, осматриваю комнату. Ахрама нет. И из душевой шум воды не доносится.

Ещё не до конца понимаю, но уже осознаю: он ушёл.

И вроде бы я знала, что он улетит. Он ведь ничего мне не обещал, но грудь разрывает от разочарования и обиды. Мог бы хотя бы