В городе, где родилась луна - Эдона Даас

- И третье условие делает обращение невозможным, - подытожил Энрико.

- Третье условие можно соблюсти… частично, - вновь удивил Ноа. – Раз чуть больше чем в два года Марс приближается к Земле. Это явление называется Противостоянием. Раз в пятнадцать – семнадцать лет планеты становятся особенно близко друг к другу. Такое явление называется Великим Противостоянием. Вот тогда-то Марс как бы заменяет луну. Магия засчитывает это как за двоелуние и позволяет обратить человека в магическую расу.

- Получается, Чинция доказывает эту теорию, - Кьяра подставила сигарету под услужливо протянутую Джино зажигалку. – Она, если можно так назвать, недообращенный оборотень.

- Да, - кивнул Ноа. - Десять лет назад Чинцию укусили оборотни в день Великого Противостояния, но она осталась человеком. Теперь, чтобы стать оборотнем, ей нужно лишь захотеть.

- Поэтому Бернадетта ее увезла. Наверняка что-то такое предполагала и разработала возможный план действий, - задумчиво потянула Кьяра. – Она знала, как вы отреагируете, знала, что обратитесь. Думмаю, Чезаре не ошибся, автомобиль Верди стоял неподалеку, когда вы тут разбирались с вампирами. Бернадетта хотела показать Чинции, кто вы, хотела показать, как вы опасны. Ну и доказать, что оборотни убили ее мать и ранили ее саму.

- Терренцио тоже так сказал, - кивнул Ноа. – Не хотел сдавать свою былую любовь, но в итоге сдался.

- Но зачем Бернадетта это сделала? – недоумевал Кармине. – Ведь Чинция - единственный шанс сейчас проверить возможно ли обращение. Так почему бы не создать благопристойный облик оборотней перед ней, чтобы она захотела обратиться?

- Потому что оборотней, - затянулся Ноа. – Сейчас вампиры в невыгодном положении. У них пока нет доказательств, что возможно обращение в вампира, а проверить смогут лишь лет через пять во время следующего противостояния. Вот и оборотням стоит пока помаяться в неведении, а не иметь рядом с собой новообращенную, что, несомненно, поднимет боевой настрой и усилит агрессию к вампирам и людям.

- Усилит? – расстроился Кармине.

- Да. Не все смогут обратиться, не все выживут, но если мы сможем обращать людей, наша раса заметно разрастется и будет притеснять другие, - пояснил Ноа.

- Ну сколько мы успеем покусать за пару месяцев раз в пятнадцать лет? – покачал головой Джино. – А сколько людей при этом захотят стать оборотнями? И сколько из них выживет?

- Смертность будет очень высокой, - безразлично бросил Ноа. – Но игра стоит свеч.

- Джино прав, - поддержал друга Энрико. – Допустим выберете вы людей, но из них половина откажется, половина умрет. Да и Марс не луна. Случай с Чинцией, может, вообще уникальный, по крайней мере очень редкий. В итоге вы получите пять-шесть новых оборотней раз в пятнадцать семнадцать лет.

- Около семидесяти оборотней за два века, - прикинул Джино. – Людей за день рождается больше.

- Если договориться с оборотнями во всем мире, показать им Чинцию, все будет куда оптимистичнее, - возразил Ноа.

- Неужели ты думаешь, Чинция согласится обратиться, после всего что она пережила? – удивилась Кьяра.

- Уверен, ради того, чтобы стать всесильным оборотнем, она переступит через себя, - пожал плечами Ноа.

Кармине пребывал в растерянности. Он не понимал поведение вампиров и оборотней, не понимал, почему Терренцио зажимал информацию, почему Верди вместо того, чтобы договориться с оборотнями и попробовать необычайное! настоящую магию! запустила новый виток вражды. Ноа рвался в особняк Верди, но вампиры его отговорили. Хоть Бернадетту и считали чокнутой, клан Верди был самым влятельным, и наверняка ее уже охраняли, а если ей удалось убедить всех в ценности Чинции, то охраняли весьма тщательно. Ноа посмотрел на перебинтованную руку Кармине и все же сдался. Оборотни и вампиры решили привести мысли в порядок, узнать, где держат Чинцию и разработать план по ее спасению.

Дроф Кьяры должны были забрать карабинеры. Энрико и Джино услужливо предложили ей поехать с Ноа и Кармине, сами согласились идти пешком до остановки трамвая, но Чезаре отмел эту идею.

- Не думаю, что синьорине Риццо сейчас безопасно находиться среди своих, - альфа чуть закрыл вампиршу плечом. - Я могу предложить остановиться в доме моей семьи.

- О, - смутилась Кьяра. - Это будет слишком невежливо с моей стороны. Мы едва знакомы, синьор Джиротти.

- Я проживаю со старшей сестрой и дедушкой, что вернулся в город под видом моего кузена, - улыбнулся Чезаре. - Остановитесь в комнате сестры.

- Эээм, - потянула Кьяра. - Дело не в том, что я не доверяю Вам как мужчине. Ваша семья оборотни. Ваш дед наверняка...

- Дедушка омега, он полностью подчиняется мне. Сестра бета, так еще и самка, мое слово там закон, - объяснил Чезаре.

Кьяра все же осталась с оборотнями, и Джино с Энрико хватило места в машине. Это так обрадовало Кармине. Не нужно было беспокоиться за брата и Джино, можно было сразу развалиться в гостиной Ноа и пообедать. Однако при приближении к «Тана Лунаре» нервозность вместо того, чтобы утихнуть, только возрастала. Кармине посмотрел на Ноа, тот вцепился в руль до побеления костяшек.

Глава 26

На подъезде к отелю Джино поерзал на сиденье и сообщил:

- В «Тана Лунаре» собралось несколько хуев альф. Терренцио уже там.

Присутствие Терренцио подтверждал его седесрем бенц, припаркованный неподалеку. Выходило, сразу от Чезаре он поехал в «Тана Лунаре».

- Чтобы не происходило, держитесь за моей спиной, - Ноа затормозил и расстегнул пиджак и верхние пуговицы сорочки.

- Ноа, может, нам с Энрико сейчас лучше уйти? - задумался Кармине. - Если нужна наша поддержка, мы останемся, если же мы обуза, то лучше нам не заходить в отель.

- Вы не обуза, вы моя стая. Держитесь за моей спиной, ничего не предпринимайте без приказа.

- Ноа, - дернул кадыком Энрико, - мы все же можем помочь, если нужно. Рассчитывай на нас, вампиры не безобидные дети.

- Просто подчиняйтесь, - вожак вышел из машины и поспешил войти в отель не оглядываясь на остальных. - Сейчас самое безопасное место за моей спиной.

Уже в фойе и не восприимчивый особо к аромакоду Кармине тяжело задышал от смешавшихся в воздухе ароматов, что ясно несли информацию даже для вампиров - угроза. Бледные Паскуале и Винченцо