Драконье Пламя: За Порталом - oR1gon

следила за боем на арене. Она бы никогда того не признала, но каждая перипетия заставляла ее волноваться. Когда преимущество забирал член ордена, она радовалась, когда верх начинал одерживать Предатель — переживала. Но когда он проиграл, а его кости затрещали в камнедробительной хватке, эльфийку переполнил восторг.

Сама она понимала, что не смогла бы одержать верх над Предателем при всем своем желании. В открытом бою. Еще оставалась надежда на внезапный удар, на подлость. Однако, она была откровенно небольшая, бледная. Все что показал в бою охотник на демонов лежало далеко за пределами того, на что была способна тюремщица. Заключение должно было ослабить его, за отсутствием практики. А он, казалось, стал только сильнее. Как минимум овладел сложным оружием на превосходном уровне, не утратив физической подготовки.

Ее даже не волновало, что гвардеец использовал магию. Это происходило вне пределов Азерота, не в их лесах. Потому Песнь Теней оставалась равнодушна. В конце концов, привлекая внимание демонов и взращивая тех, кто мог их привести, орден добивался того, чего желал — приближал вторжение, войну.

Однако, подготовка и прочие качества, которые демонстрировал маг Цитадели, не могли и не оставили Майев равнодушной. Она осознала свою слабость. Случись чего, у нее, охотницы на магов и тюремщицы, не было бы шансов остановить хотя бы одного из них.

— Нам с ними не совладать, тюремщица.

— Да. — Песнь Теней была вынуждена кивнуть на шепот одной из сестер. — Наше лучшее оружие не сможет пробить эти доспехи. — она мимолетно взглянула на свою глефу. — С ними не смогли совладать клинки Предателя. А все слабые места брони, он умело прикрывал. Не просто проклятый маг, но еще и опасный воин. Не уверена, сможет ли его прикончить Аватар Возмездия.

— Тот дракон предлагал нам новые доспехи и оружие. Возможно, с их помощью мы получим необходимое преимущество?

— Да, нельзя об этом забывать. Надо использовать эту возможность и выжать максимум вооружения. Судя по всему, местные ремесленники шагнули дальше наших еще времен империи.

— Такая экипировка может стать реликвиями ордена стражи,

— И тем, что положит конец Иллидану, когда придет время. — мрачно заключила ночная эльфийка. — Как следует запоминайте все, что видите. Это может пригодиться.

Вопрос личного могущества, никогда не стоявший для Майев во главе угла, внезапно занял это место. Раньше она совершенствовалась, чтобы стать как можно более лучшим следопытом. Клинком, что жалит из теней. Теперь же она осознала, что обязана стать щитом, который сможет защитить калдорай в час опасности.

Внезапно вскрывшаяся правда о могуществе Предателя и союзниках, которые сами его нашли, заставляла считать их более опасной угрозой, чем Легион. Покуда демонам требовался портал, у Цитадели он уже был. На ее стороне выступали драконы. Была армия и как минимум гвардейцы, способные смести почти любое сопротивление. Единственные, кто мог попытаться их сдержать — энты, живые и разумные деревья. Впрочем, сильно в то тюремщица не верила. Как показали демоны во время войны, деревья часто оказывалось достаточно поджечь, и они впадали в неистовство, круша все, не разбирая врагов и союзников.

«Что же делать? Наша армия далеко не та, что прежде. Сейчас в ней больше зверья и тварей, чем когда-либо, но их будет наверняка недостаточно. Былых воинов и подавно нет, а те что еще остались, в подметки не годятся новобранцам ордена! Чем вообще занималась верховная жрица? О чем думала?»

Словно очнувшись ото сна, длившегося десять тысяч лет, Песнь Теней не могла прекратить думать о… многом. Раз за разом сталкиваясь с чужим превосходством, все больше внутренне закипала.

…

Все младшие стражи покинули Зал Малого Совета, отправившись по своим делам, а за одно уживаться с мыслью о новом статусе. На своих местах остались только двое. Впрочем, ненадолго.

Поднявшись, Алгалон прошел к супруге, смотревшей на него с затаенной надеждой и капелькой страха. Он чувствовал ее эмоции. Остановившись, подал руку. А когда она ее приняла, притянул к себе и обнял, ничего не говоря.

Прижал к себе, мягко, но настойчиво. Принялся нежно гладить спину. И хотя знал, насколько супруга сильна, ощущал ее невероятно хрупкой. От того вина, которую испытывал перед ней, только усилилась.

— Прости, что не сделал этого раньше. — тихо, на ухо, проговорил он. — Был не в себе.

«Сидя на троне постоянно думал о том, как буду рядом, как буду поддерживать. Когда Тиамат проснулась, разъярился и ушел, толком не побыв рядом. Даже влияние дракона и подкатывающее сумасшествие не причина так поступать. Что за идиотом я был?»

— Все в порядке, любимый. — драконица всем телом подалась вперед, растворяясь в объятьях. Глаза ее закрылись, а на лице сама собой появилась довольная улыбка.

— Я могу попросить Изеру, чтобы она избавила тебя от кошмаров.

— Не помешает.

— Давай проведем время вместе. Прогуляемся по городу. Слетаем к нашему волшебному лесу. Просто полетаем по миру. Побеседуем.

— Обещай, что ночь проведешь со мной, а не уйдешь в библиотеку, как я засну.

— Конечно.

Небольшой укол стыда поразил сердце владыки Цитадели, исчезнув столь же быстро, как и появился. Снова дали о себе знать воспоминания о прошлом. Ведь изначально он принял Тиамат не из любви, а по сугубо сиюминутным соображениям. Чтобы не взбунтовалась, чтобы продолжала служить ордену, чтобы не портился единый облик любимого детища. Созданная без прошлого, она была подобна наивному ребенку, которым было легко управлять, полагаясь на свой статус и ее чувства.

«Маска главы ордена быстро приросла к лицу, начав влиять на мои помыслы исподволь. Кажется, я действительно поверил, что непогрешим. Как быстро меня перестали терзать моральные дилеммы? Уже не вспомню. Слишком смазан момент перехода из одного в другое. Но теперь все иначе. Избавившись от ноши и страха, свойственных человеку, который пришел в этот мир первым, я могу действовать и мыслить свободнее, раскованно»

…

После пира и возвращения на Азерот, Алатор всеми сила избегал близкой компании семьи лорда Праудмура. Преображение слишком сильно повлияло на него, заставив искать подвох в каждых мысли и действии. Ему требовалось разобраться в себе, а для того было необходимо время и толика уединения.

Пользуясь расположение правящей семьи и ее прямой заинтересованностью, мастер клинка получил грамоту, которая обязала всякого встречного помогать ему, да ушел. Свой путь он держал в противоположную от столицы сторону, на юго-запад. К местам наиболее глухим, отмеченным злом и темной магией.

По дороге ему не раз доводилось встречать местных жителей, будь то разъезды местных дворян или простые крестьяне. Все охотно делились с ним поверьями, сказками и просто историями о друстваре,