Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— Свою, — ответил Александр Иванович. — Вопросы?

— Я арестована, но вами?

— Ты, Яра, ходячая катастрофа, — сказал он так серьезно, что у меня тело мурашками покрылось. — В сложившейся ситуации это единственный верный способ уберечь тебя от очередной глупости. Это ненадолго. Полагаю, сегодня все решится.

— Как же занятия, тренировки…

— Для гимназии сделаю тебе справку. Саву я предупредил.

Мне оставалось лишь молча кивнуть в знак согласия.

Часы, висящие на стене напротив моего дивана, пробили восемь. Карамелька прыгнула на одеяло, ткнулась мордочкой в ладонь.

— Хочешь кушать? — спросила я шепотом.

— Я покормил твою химеру! — крикнул из прихожей Александр Иванович.

Хлопнула входная дверь. Щелкнул замок.

Когда приходилось рано вставать, я мечтала о том, что однажды останусь в теплой постели и буду спать до обеда. И вот я могу валяться весь день, навряд ли Александр Иванович вернется раньше вечера. Так ведь не хочется!

Под неодобрительным взглядом Сани я сделала несколько упражнений, разминая мышцы. Химере Александра Ивановича определенно не нравилась непрошенная гостья. Но я знала, что химеры не агрессивны, и главное, что Саня поладил с Карамелькой. Приказ хозяина он не нарушит, а мне все равно, как ко мне относится чужая химера.

В другое время меня заинтересовало бы, какой у Сани истинный облик, как он попал к Александру Ивановичу, какими способностями обладает, но сейчас я могла думать только о том, что произошло вчера вечером. Жестоко запереть меня в четырех стенах! Но, возможно… это правильно. Вернувшись домой, я, непременно, набросилась бы на Клаву, а в гимназии — и на Ольгу. Решения надо принимать с холодной головой, просчитав все риски. А то ведь Александр Иванович прав, я — ходячая катастрофа…

Позавтракала я творогом и бутербродом с сыром. И, чтобы отвлечься, выбрала в библиотеке книгу — из тех, что открыто стояли на полках. Саня не возражал.

Навряд ли у Александра Ивановича было время на чтение детективов. Томик «Записок следователя» выглядел так, будто его ни разу не открывали. Зато на титульном листе красовалась дарственная надпись от автора. Сообразив, что это сборник рассказов, я остановилась на «Судебной ошибке» и погрузилась в чтение.

День тянулся невыносимо долго. Я читала рассказы, наугад тыча пальцем в оглавление. Играла с Карамелькой. Дремала. Пыталась приготовить обед, но потерпела поражение, так как в холодильнике обнаружились кастрюля с борщом и кастрюля с голубцами. Наблюдала, как Саня деловито достает еду для себя и щедро делится ею с Карамелькой. Погода опять испортилась, шел дождь. И к окнам я старалась не подходить. Даже свет включать не стала, когда стемнело.

— Яра⁈

Кажется, я опять задремала. Не слышала, как открылась входная дверь. Меня разбудил голос Александра Ивановича. Но отчего он такой… нервный?

— Я тут, — отозвалась я. — Что-то случилось?

В комнате вспыхнул свет, я зажмурилась.

— Ты чего в потемках сидишь? — сердито спросил Александр Иванович. — Я решил, что ты сбежала.

— А смысл? — вздохнула я.

И, открыв глаза, увидела, что Александр Иванович пришел не один.

Шереметева-старшего я видела не впервые, но нас никогда не представляли друг другу. Меньше всего мне хотелось любезничать с дедом Матвея, особенно после того, как я узнала о том, кто прибрал к рукам богатства Морозовых, однако я встала и вежливо поклонилась. Александр Иванович представил дядю.

Интересно, зачем он явился… этот Петр Андреевич? То есть, понятно, что ко мне. Но зачем? Я же не отказывалась говорить правду.

— Так вот ты какая, Яромила Морозова, — произнес Петр Андреевич.

— Михайлова, — поправила его я.

И чуть не добавила: «Вашими стараниями».

— Морозова, — повторил он. — Ты сильно выросла с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

— Прошу прощения, вы пришли ко мне, чтобы воспоминаниям предаваться?

— Яра! — возмущенно одернул меня Александр Иванович.

— Оставь, Саша, — отмахнулся Петр Андреевич. И усмехнулся. — Она вся в отца. Яра… Ты позволишь так к тебе обращаться?

Я повела плечом, мол, без разницы.

— Яра, это не твой дом, — продолжил Петр Андреевич. — Это дом моего племянника. Однако ты права, пришел я к тебе. Присядь, разговор коротким не получится.

Он указал мне на диван, а сам сел на стул, прямо держа спину и опираясь на трость с массивным набалдашником.

— Дядя, принести чаю? — предложил Александр Иванович.

— Не стоит. Ты тоже сядь, не мельтеши.

Силу, исходящую от Петра Андреевича, я чувствовала всей кожей. И при этом не могла прочесть его эмоции.

— Я верну земли и заводы, принадлежащие твоему роду, — сказал Петр Андреевич, едва я устроилась на диване. — Взамен ты изменишь показания.

Ему удалось меня удивить. Наверное, с отвисшей челюстью выглядела я презабавно, потому что Петр Андреевич обернулся к Александру Ивановичу и усмехнулся.

— Саша, ты говорил, она сообразительная.

— Какие показания? — все же выдавила я. — Я ни в чем не обвиняла вашего внука. Он меня спас! Я рассказала следователю всю правду.

— Знаю, Яра. Знаю. — Он перехватил трость другой рукой. — Нужна не правда, а ложь. Ты должна подтвердить слова полковника Нестерова.

— Вы в своем уме⁈ — вырвалось у меня.

— Надеюсь, что да. — Он мог бы рассердиться, но вместо этого улыбнулся. — Эта ложь тебе ничем не грозит. А в качестве награды…

— Нет! — решительно отказалась я. — Не знаю, за что вы так ненавидите Матвея, но я его не предам.

— Я? Ненавижу? — удивился Петр Андреевич. — Вовсе нет. И очень даже наоборот. Так ты отказываешься?

— Я требую объяснений. Я не понимаю, зачем вам это.

— Нет, Яра. С объяснениями ты не получишь ни земель, ни заводов. Но я буду настаивать. И мне не хотелось бы прибегнуть к крайним мерам.

— Вы мне угрожаете?

— Яра! — опять вмешался Александр Иванович.

— Ничего, Саша. Ничего. Дочь Ивана Морозова разочаровала бы меня, если бы согласилась на сделку, не обговорив условий. — Петр Андреевич вновь довольно улыбнулся. — Предлагаю в последний раз…

— Нет.

— Хорошо. Тогда постарайся понять. Полковник Нестеров сам по себе — ничто. Однако у него влиятельные покровители. Настолько влиятельные, что мне они не по зубам. И даже если мне удастся избежать, скажем так… последствий, то Матвею — нет. В лучшем случае, ему испортят карьеру.