"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

— А что? — теперь уже спрашивает Ирина.

— Две вещи. Первая — это принесли ли вы обещанный „Джон Уокер“. И вторая — когда именно начнут сходить с ума остальные жители этой планеты.

— Виски мы принесли, — говорю. — Так что остается только одна вещь. Вы кажется упоминали, что обладаете некой информацией?

— Да, — кивает он. — Но, прошу вас, давайте отойдем в сторонку. Здесь совсем рядом есть подходящее место. Дело в том, что мне нестерпимо хочется выпить, но я стесняюсь людей.

— А мы тогда кто, по-вашему? — удивляется Ирина.

— Вы как бы уже партнеры, — поясняет Мятая Шляпа. — У нас с вами дело, ведь так? Так. Значит, вы должны принимать меня таким, какой я есть. Ну, теоретически хотя бы.

— Теоретически — так и быть, — соглашаюсь я. — Но предупреждаю. Сначала информация, потом — „Джон Уокер“.

— Нет, — качает головой наш „партнер“. — Сначала пара глотков „Джона Уокера“, а уж затем информация. И это мое последнее слово.

Приходится опять согласиться, и Мятая Шляпа ведет нас за собой. Тропинка вскоре обрывается на укромной поляне, заваленной бревнами различной длины и толщины, а также давно засохшими и недавно срубленными ветками. Мятая Шляпа садится на одно из бревен и приглашающее указывает на соседнее:

— Садитесь. Это хорошее крепкое дерево. Здесь нам никто не помешает.

Он молча протягивает руку, я также молча передаю ему бутылку. Глядя, как мистер (а может быть, герр, месье или сударь — кто его разберет) Мятая Шляпа, открывает виски и, торопясь, делает свои пару (на самом деле три-четыре) глотков, успеваю подумать о том, что этот человек обладает какой-то странной харизмой. Казалось бы, опустившаяся личность, спившийся человек. А смотри-ка — я делаю, практически, все, что он скажет. То есть, он командует, я подчиняюсь. Не наоборот. Даже интересно, отчего это так…

— Очень хорошо, — он утирает губы рукавом и смотрит на меня. — Сами-то глотнете? Давайте, нормальный виски.

— Спасибо, не хочется, — на самом деле я в последний момент удерживаю себя от того, чтобы принять его предложение.

— Брезгуете? Зря. Я ничем таким не болею.

— Я не брезглив. Просто не хочется, — повторяю, уже понимая, что харизма Мятой Шляпы продержалась ровно до того времени, как виски попал в его организм и сделал свое всегдашнее дело — глаза моего собеседника заблестели нездоровым блеском, лицо покраснело, на лбу выступил пот. — Так что там у нас с информацией?

— Когда вы прибыли на Гондвану, если не секрет? — задает он вопрос навстречу.

— Сегодня утром.

— Садились, практически, наугад, а? — криво усмехается Мятая Шляпа.

— Да, радиосвязи не было, — осторожно подтверждаю я.

— Давайте не будем ходить вокруг да около, — предлагает он. — И без того тошно. Тошно и страшно. Какая может быть радиосвязь, если нет людей? Или вы сели уже, когда они появились?

— Нет, — я смотрю в его слезящиеся глаза и вижу, что там плещется страх пополам с виски. — Когда мы сели, то людей не было совсем. А потом они вдруг появились. Все и сразу. У вас есть, что рассказать по этому поводу?

— Есть, и много, — он смотрит на бутылку в руке, явно раздумывая, не глотнуть ли еще, затем все-таки бережно ставит ее на землю и предупреждает. — Честно говоря, мне плевать, поверите вы или нет.

— Пока мы не услышали ровным счетом ничего, — напоминаю.

— Хорошо, — он все-таки не сдерживается, опять быстро прикладывается к бутылке и начинает говорить.

Меня зовут… впрочем, неважно, как на самом деле. Зовите Петровичем. Меня все так зовут, хотя на самом деле я не Петрович. Русский — да. Как и вы. Но не Петрович. Но все зовут Петрович, и вы зовите, разрешаю. Так вот, повторю еще раз: мне наплевать, поверите вы или нет. Но рассказать кому-то надо, а то я с ума съеду окончательно. Конечно, жизнь и сами видите, какая у меня, и крыша эта самая съезжает чуть не каждое утро. Но… Все-таки я надеюсь, что шанс у меня еще есть. Опять же, если бы не виски, то, может, и вовсе бы никто и ничего не узнал. А так… В общем, набрался я вечером третьего дня до самых, что называется, бровей. Ничего не помню. Ну, или почти ничего. Как раз деньги были, поэтому начал как приличный человек — в баре у Пита. Да и где бы еще? Пит, Петрович, Петрович у Пита… Как это… символично, да? Дальше — завеса. Как всегда. Очнулся наутро здесь, на этом самом месте. У меня есть дом, не думайте, не все пока пропил. Но это место для меня… как бы это сказать… запасная посадочная площадка, в общем. Если я понимаю, что до дома не дойду, то на автопилоте попадаю сюда. Летом. Для зимы есть другая. Ну так вот. Очнулся я, значит. Состояние не буду свое описывать, неинтересно это никому, даже мне. Опохмелиться — ни капли, пуста бутылка, что с собой была. Видать, в беспамятстве уже допил. По карманам пошарил — нашел какую-то мелочь. Ну, думаю, на пиво хватит, а там уж, как фишка ляжет. Вокруг — никого. Оно и понятно, сюда редко кто из приличных людей забредает. Разве что парочки, которым срочно нужно это… как его… страсть утолить, но тоже не всякую ночь. Да. Значит, побрел я к выходу. И тут заметил только, что тихо как-то вокруг. Шум городской сюда мало доходит, понятно, но все-таки доходит. А теперь я совсем ничего не слышу. Ни голосов, ни машин. Только птички кое-где посвистывают. Что за черт, думаю, может, воскресенье? Да нет, будний день, точно знаю. И даже помню, что среда. Хорошо. Добрался до выхода, вышел на улицу. Никого! Ни единого человека. Я — на соседнюю, оттуда — на проспект… Пусто. И тихо, как в могиле. Ни флаера в небе, ни шагов за углом, все закрыто, хотя, ежели по солнцу судить, часов десять уже, не меньше. Сказать, что перетрусил я — ничего не сказать. Пожалуй, один только раз в жизни было мне так же страшно — это когда я медленно тонул в зыбучих песках Мертвой и точно знал, что помощи ждать неоткуда. Все так, не всегда я был таким, каким вы меня видите сейчас. Ладно. Однако, страх страхом, а опохмелиться хотелось все-таки сильнее, чем немедленно бежать из города со всех ног. Так что я заставил себя дойти до ближайшей круглосуточной забегаловки и, как следует, поправил здоровье. А затем уже сел там же за кружкой пива и стал думать. Не знаю,