Скучная жизнь. Книги 1-6 - Виталий Хонихоев

— Слушай. — говорит он и Оби — ерзает на стуле, устраиваясь поудобнее и чуть придвинувшись вперед: — а… почему некоторые люди любят, когда их бьют и унижают? Вот прямо сильно бьют. И сильно унижают.

— Мазохизм? Хм. Был у меня один такой… любил чтобы я ему в лицо плевала и называла мразью, пока он мне ноги вылизывал. — отвечает Оби. Отвечает так легко, словно они тут про чашку чая говорят.

— Но вообще такое поведение обычно основано на травматических детских воспоминаниях. По крайней мере такова теория дедушки Фрейда. Утилитаристы считали, что у человека два хозяина. Одного зовут — Король Удовольствий, а другой — Император Боли. Как это у Джереми Бентамома — «Природа вверила человека в управление двух независимых друг от друга хозяев: боли и удовольствия. Именно они определяют: что нам следует делать — и что мы будем делать». — говорит Оби и Бон Хва — аж останавливается от удивления, так ее тон сейчас похож на то, что обычно говорит Старший.

— Мы обычно бежим от боли и стремимся к удовольствию, однако, что делать, если боль и удовольствие для кого-то — сливаются воедино? — задается вопросом девушка: — хотя это все равно умозрительно. Если говорить о мазохизме, то… обычно он проявляется у людей, которые перенесли много сексуального насилия в детстве. Это — Су Хи у тебя мазохистка? Неудивительно, она такая тихоня. Никогда ее в школе не замечала. В общем и понятно. Тот же Фрейд, считал, что фемининный вариант мазохизма отражает женский стереотип рецептивного и пассивного поведения. Он, кстати считал мазохизм «поистине женским извращением».

— Чего⁈

— Ну… — Оби вертит пальцами в воздухе, подыскивая определение: — в общем социум вроде как навязывает женщинам определенный тип поведения, лишая ее права на агрессивность и возможность отстоять свои права и интересы в открытом противостоянии. Потому «поистине женское». Получать удовольствие от пассивной роли, от унижения и боли. Хелен Дойч писала, что «сама природа материнства, месячных — это биологические факторы, склоняющие женщин к мазохизму». Так девочки стремятся быть избитыми и изувеченными отцом, при половом акте женщина бессознательно желает быть подвергнутой насилию и жестокости. Вот.

— Я понимаю, что ты думаешь, что ты все объяснила, но на самом деле — нет. — говорит Бон Хва, чувствуя, как в голове просыпается Старший. Вот их двоих на кухне оставить, пусть друг друга до смерти заболтают, думает он. Говорить с Оби — неожиданно легко и приятно, она не осуждает, не порицает и даже умничает как-то не обидно. В отличие от Старшего, который просто как котенка в лужу тыкает, мол неуч и этого не знаешь⁈

— Не обращай внимания. — машет рукой Оби: — это все пустые слова. Знаешь, от девчонки, которая зарабатывала себе на жизнь раздвигая ноги за сто пятьдесят тысяч вон — обычно не ждут ничего такого. У меня просто хорошая память, не стоит думать, что я такая уж умная. Я просто умею казаться такой.

— Хватит себя принижать. — твердо говорит Бон Хва: — все с тобой в порядке. Никто тут тебя не осуждает. Ты — это не то, что с тобой было. Ты — это та ты, которой ты выбрала быть. И я вижу перед собой сильную девушку, которую не сломили обстоятельства и которая в состоянии даже подшучивать над собой. В отличие от многих…

— Нация состоит из потомков женщин, которым хватило силы на то, чтобы жить дальше. — загадочно говорит Оби: — спасибо. Ты очень добрый Бон Хва. Жаль что у тебя уже есть девушка. Хотя ты наверное ни за что на свете не связался с такой как я… испорченной до глубины души.

— Что за чушь! — горячо возражает он: — еще как связался бы! Да такая девушка была для меня недоступной мечтой. В младшей школе я и сам был изгоем, никто не хотел со мной дружить. Так что не стоит вычеркивать себя из жизни. Сейчас Юна и Чон Джа помогут тебе выиграть процесс против корпорации, у тебя появятся свои деньги и ты сможешь жить так, как захочешь сама.

— Ты и правда в это веришь? — Оби встает со своего места и подходит к нему поближе: — думаешь у меня есть шанс?

— Конечно! — отвечает Бон Хва, отводя взгляд в сторону. Она стоит слишком близко!

— Спасибо. — Оби подается вперед и ему ничего не остается, кроме как обнять ее. Он не может оттолкнуть девушку сейчас, ведь она такая уязвимая…

— Умная, умелая… хладнокровная. Ох. Много, много непокоя принесет она с собою… — вздыхает в его голове Старший: — и как мы с тобой в такой ситуации оказались, а, малыш?

— Старший! Что ты такое говоришь! Ей же сейчас плохо! Я должен ее поддержать! Просто… как друг.

— Я и говорю — умная, умелая и хладнокровная. Кстати — эрудированная, в отличие от тебя, балбеса. Ты ей на один зуб, малыш, она таких как ты — ест на завтрак.

— Я дома! — хлопает входная дверь и Бон Хва — будто приходит в себя после забытья. Оби — отстраняется от него с выражением легкой досады на лице.

— О! А вы свинину решили пожарить! Круто. Но я ненадолго, мы с Юной после работы в бар собрались. Бон Хва — ты мне нужен. Кажется, я нашла этого… который возлюбленный нашей Юночки. — говорит Чон Джа, влетев на кухню и обозрев творящееся на столе, вид у нее мрачный и решительный: — нашла и… короче нужно поговорить. Вот люди мрази-то… чем дольше живу, тем больше их ненавижу.

— А… ну да, конечно…

— Чем это вы тут таким занимались? — Чон Джа подозрительно смотрит на них, потом — машет рукой: — неважно. Тут такое творится…

Глава 12

Глава 12

Интерлюдия Чон Джа, детектива в мотоциклетном шлеме

Это был промозглый, отвратительный вечер. Город грехов лежал на побережье словно издыхающий зверь, прогнивший насквозь, но все еще пытающийся бросить пыль в глаза сиянием неоновых огней, запахом духов и бензина… но она — знала, что это всего лишь декорации. Дешевые картонные декорации для сцены, на которой каждые день происходили человеческие трагедии. И то дело, над которым она работала сегодня — было всего лишь очередной трагедией в этом прогнившем насквозь городе, всего лишь очередным делом. Предательство, ложь, насилие, коварство и