Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский

после двенадцати остановились на пару минут, поменялись водители. За руль садились свежие. За это время Горохов, Кораблёва и Сурмий успели заглянуть в карту. Уполномоченный даже немного удивился, узнав, что Кунгур уже прошли, он остался где-то западнее, и что до Красноуфимска уже осталось менее ста километров. Это был очень неплохой результат. Возможно, и тут, на этом марше без привалов, торопящаяся Кораблёва выигрывала какое-то время.

Да, так путешествовать по пустыне уполномоченному нравилось, наверно, поэтому он заснул сразу после того, как экспедиция снова тронулась в дорогу. И всего пару раз просыпался только для того, чтобы нажать кнопку охладителя да выбить пыль из респиратора.

Уже на рассвете колонна встала. Снова менялись водители, а Горохов, проснувшись, встал в кузове, чтобы лучше было видно, стал смотреть на восток, на юго-восток, потом даже достал из кобуры оптику.

— И что там видно? — спросил у него подошедший к квадроциклу капитан Сурмий.

— Начинаются камни, — отвечал Горохов.

— Да, Урал близко. Думаю, часа через четыре будем в Красноуфимске.

— Барханы пошли высокие, а вон и дюны… — уполномоченный смотрит в оптику. — Думаю, нам лучше взять сейчас южнее и через часик повернуть на восток.

— Кораблёва считает, что лучше ехать как ехали, — отвечает капитан.

— На юге отсюда большая равнина, там нет камня, нет дюн, выиграем час, — продолжал Андрей Николаевич. — Будем в Красноуфимске к десяти. Сможем избежать жары.

Нет, его голос не был услышан. И колонна двинулась ровно на юго-юго-запад. И вот тут он оказался прав.

Дальше то тут, то там начинали вылезать из земли мощные базальтовые камни, утёсы, гребни, на которые ветер сразу насыпал песка. И на которых тут же, сразу образовывались трёх-, пяти-, шести- и даже десятиметровые мощные дюны, которые иной раз тянулись на целый километр. Скорость движения сразу снизилась.

А иной раз случалось, что колонну приходилось разворачивать в обратную сторону и гнать машины назад.

И ни к десяти часам утра, ни к двенадцати дня они на блокпост не попали. Только к двум часам основательно уставшие от бесконечной пыли и раскалённой до шестидесяти градусов степи люди наконец увидели на возвышенности белые строения, возвышающиеся за бетонной стеной. Это и был блокпост Красноуфимск.

Два десятка военных с прапорщиком Курёхиным во главе, что несли тут дежурство, были рады прибывшим, а ещё удивлены их появлению. Особенно радовались дети. Некоторые солдаты жили тут со своими семьями. Всем детям было сразу выдано по банке компота и по пакету сушёных яблок. Настоящая невидаль на юге.

Начальник гарнизона Курёхин без разговоров предоставил экспедиции и топливо, и воду, и отличную еду из вяленых козодоев, отменных свежих кактусов, таких в Соликамске ещё поискать, и отличного паштета из саранчи. И великолепный чай. Сами же с удовольствием брали себе консервированный хлеб из кукурузы, и дефицитный горох, и редкий мармелад. Ну, и медные деньги северян, которыми Кораблёва расплатилась за рыбий жир. Солдаты блокпоста сами его покупали, поэтому дарить не могли. А вот еды, электричества и воды у них было предостаточно. Горохов прошёлся по блокпосту, пригляделся. Его узнавали, даже по одежде, маску он не снимал.

С одним из солдат, который вместе с женой чистил от пыли солнечные панели на крыше большого здания, он, задрав голову, заговорил:

— Эй, друг, я смотрю, у вас тут изменения произошли.

— Изменения? — и солдат, и женщина перестали смахивать пыль. Уставились сверху на уполномоченного. — Ах, да, вы же пару недель назад были у нас.

— Да, был, вот и вижу, что у вас тут кое-что поменялось, — Андрей Николаевич достаёт из пачки две сигареты и одну из них ловко кидает вверх. Солдат не менее ловко ловит её:

— Спасибо. А что поменялось-то?

— Пулемёт… — Горохов прикуривает и указывает на крышу соседнего здания, где под брезентом среди солнечных панелей стоит двенадцатимиллиметровый пулемёт. Он стволом развёрнут к югу, к большой дюне.

— А, ну да… Прапорщик сказал поставить его тут.

— Дарги?

— Да не-е… — отвечает солдат, тоже прикуривая. Кажется, он не очень хочет говорить, мало ли… прапорщик потом может за излишнюю болтовню высказать. — Дарги тут гости редкие.

— Слушай, друг, я не просто так интересуюсь, — объясняет уполномоченный; он, чтобы наладить контакт, снимает респиратор и очки, — нам, может, уже сегодня в ночь дальше придётся ехать. Хотелось бы знать, что тут за последнее время изменилось. Что происходит. К чему готовиться.

— Да я понял, понял, — говорит солдат и тоже стягивает свою маску вниз: проще болтать… — Ну, сами понимаете, а пулемёт… — он смотрит на соседний дом, — тут звери стали появляться опасные.

— Стригуны, — вспомнил уполномоченный, как называла женщина в Насадке опасных животных.

— Ага, ну да, ну да… — кивает солдат. — И ещё тараканы.

— Тараканы? Что за тараканы?

— Ну, такие, — солдат делает неопределённый жест рукой, в которой держит сигарету. — Такие невысокие. Четырехлапые.

Горохов молчит, осмысливает услышанное, а солдат продолжает.

— Они и раньше появлялись, ну, стригуны… — он машет рукой на запад, — там, а сейчас уже и на востоке. Порвали три дня назад сети нам. Там, на восточных дюнах, очень саранчовые места. Так они уже и туда стали забегать, и на южной дюне стали появляться. Последний раз пришлось такого из пулемёта приветить.

— Убили? — спрашивает Андрей Николаевич.

— Нет, до южной дюны тысяча метров, пуганули малость. Убежал.

Горохов кидает окурок в песок, давит его сапогом.

— А что с даргами?

— За полгода, что я тут, ни одного не видел, — отвечает солдат и тоже тушит окурок.

— Ладно, — говорит уполномоченный, — спасибо, друг.

— Да не за что, — отвечает собеседник и тут же спрашивает: — Так вы на юг, что ли, дальше поедете?

— Это нашей старшей решать, — отвечает Андрей Николаевич.

— А-а… А я так и подумал, что она у вас старшая, — солдат ухмыляется.

— Интересно. А почему ты так подумал? — это и вправду интересно Горохову.

— Так если вы, северные, едете куда-то, и среди вас есть баба, то она всегда у вас старшая, — он чуть подумал и добавил. — И всегда она высокая, выше многих мужиков.

— И часто через ваш блокпост такие, как мы, ездят?

— Ну, второй раз за полгода, а ещё я таких ваших баб и на других блокпостах видел. Так что не в первый раз.

— А ты молодец, наблюдательный, — говорит уполномоченный и надевает респиратор.

— Разболтался ты что-то, и болтает, и болтает, — негромко ругает солдата женщина, стоявшая рядом с ним. — Лучше бы так панели чистил.

— Да ладно, я ж просто разговор поддержал, — отвечает солдат, принимаясь смахивать пыль с солнечных панелей.

А уполномоченный идёт к своему дому, дому, что выделили ему и тем салажатам, с