Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

И это только малая часть айсберга, больше напоминающего клубок змей. Нет, не зря я создаю в Кремле параллельное руководство. И сейчас еще четче обрисовалась идея о смене конституции и усиления роли в стране Верховного Совета. Мне нужны несколько центров власти. И средства их контроля. Но сначала необходимо упрочить собственную власть и получить первые успехи в сфере экономики. Накормлю народ, и меня фиг кто столкнет отсюда!

Информация к размышлению:

При всем при этом их отношения никак нельзя было назвать дружескими. Пожалуй, не было в высшем партийном руководстве человека более далекого по характеру от Брежнева, чем Суслов. «Перестраховщик, педант, догматик — и в словах, и в поступках, — перечисляет нелестные характеристики Суслова брежневский охранник Владимир Медведев. — К тому же очень упрямый человек».

«К Суслову Брежнев относился с иронией, усмешкой, — вспоминал Александр Бовин (с 1970 по 1982 год — спичрайтер Брежнева). — Как бонвиван к кабинетному сухарю». Это подтверждают и воспоминания брежневского зятя Юрия Чурбанова: «Над Сусловым часто подсмеивались, причем не только у нас дома, но и в кругу членов Политбюро. Суслов, скажем, несколько десятков лет подряд носил одно и то же пальто — и я помню, как в аэропорту, когда мы то ли встречали, то ли провожали Леонида Ильича, он не выдержал и пошутил: 'Михаил Андреевич, давай мы в Политбюро сбросимся по червонцу и купим тебе модное пальто…»

Однажды, я помню, кто-то из нас спросил: «Леонид Ильич, Суслов хотя бы раз в жизни ездил на охоту?» Находясь в хорошем расположении духа, Леонид Ильич часто бывал настоящим артистом. Тут он вытянул губы и, пародируя речь Михаила Андреевича, протянул: «Ну что вы, это же о-чень… о-пас-но…». Вот такая легкая была ирония'.

Странностей у Суслова действительно было немало. По улице, к примеру, он всегда ходил в галошах: опасался подхватить простуду. Хотя причины у этой фобии были вполне уважительные: в детстве Суслов переболел туберкулезом и очень боялся возвращения болезни. Из-за этого же игнорировал и охоту.

«Однажды приехал в Завидово Суслов — главный идеолог страны, — рассказывает в своих мемуарах Владимир Медведев. — Он вышел из машины в галошах. Понюхал воздух. — Сыро, — сказал он с ударением на „о“, влез обратно в машину и уехал. Даже в охотничий домик к Брежневу не зашел».

Еще одной притчей во языцех была любовь Суслова к небыстрой езде. «Из всех членов Политбюро он был единственным человеком, кто по Москве ездил только со скоростью 40 километров в час, — об этом все знали, но Михаил Андреевич всегда спокойно отвечал, что Суслов и при такой скорости никогда и никуда не опаздывает». Тем не менее, когда в правительственный аэропорт «Внуково-2» тянулась кавалькада «членовозов» руководителей партии и правительства, никто не решался его обогнать. «Первый секретарь Ленинградского обкома Василий Сергеевич Толстиков, — пишет Леонид Млечин, — говорил в таких случаях: — Сегодня обгонишь, завтра обгонишь, а послезавтра не на чем будет обгонять».

Именно так: Суслов вызывал одновременно и смех, и трепет. «В аппарате ЦК уже давно прозвали Суслова „серым кардиналом“, — пишет Рой Медведев. — Имелись в виду не только масштабы его власти, но и тщательно скрываемые источники влияния, а также стремление формировать и направлять политические события из-за кулис». Однако Александр Бовин был категорически не согласен с такой оценкой: «Никогда, как иногда пишут, Суслов не играл роль „серого кардинала“. Он был главным по „чистоте“, и только тут его голос имел решающее значение».

С Бовиным вполне можно согласиться: никакой своей игры, никаких интриг, а именно это предполагает статус «серого кардинала», Суслов за спиной Брежнева не вел. Иначе бы не продержался так долго на позиции второго лица. Брежнев доверял Суслову потому, что знал, что тот не претендовал, не претендует и не будет претендовать на то, чтобы стать лицом №1. Что он вообще не по этой части.

Скорее, Суслова можно назвать «великим инквизитором». Ведь это как раз функции инквизиции — печься о чистоте веры, бороться с ересями, не допускать никаких отклонений от идеологических канонов, ничего, что могло бы пошатнуть установленный в государстве и церкви порядок. Это тоже очень важная роль. Пожалуй, даже более важная, чем «серокардинальская». Об этом говорит хотя бы тот факт, что красное «королевство» пережило не одного «кардинала», но после смерти «инквизитора» протянуло совсем недолго.

Не дожидаясь похорон, высшее партруководство 27 января 1982 года дало указание тщательно обследовать кабинет Суслова. Это дело было поручено секретарям и помощникам скончавшегося члена Политбюро. Я нашёл в архивах акт. Он гласил:

"Мы, нижеподписавшиеся С. П. Гаврилов, Б. Г. Владимиров, Н. Я. Новокрещенов, Б. Ф. Цыбанев, Б. Е. Извозчиков, составили настоящий акт о том, что в сейфе М. А. Суслова в рабочем кабинете обнаружены:

1. Наличные деньги в сумме 3171 ₽ 87 коп. (три тысячи сто семьдесят один рубль 87 коп.).

2. Сберегательная книжка на имя Суслова Михаила Андреевича, номер счёта 1953 в сберкассе № 1568/034 г. Москвы с вкладом на сумму 20905 ₽ 12 коп. (двадцать тысяч девятьсот пять рублей 12 коп.).

3. Квитанции о сдаче М. А. Сусловым личных денежных сбережений в фонды:

а) в фонд досрочного завершения пятилетки — 4000 рублей 24 апреля 1974 г.; 3000 рублей — 21 марта 1975 г. Всего 7000 рублей;

б) в фонд мира: 3000 ₽ 14 июня 1968 г.; 1500 ₽ 9 января 1979 г.; 1500 ₽ 16 января 1980 г.; 3000 ₽ 23 декабря 1980 г.; 2000 ₽ 11 декабря 1981 г. Всего 11000 рублей.

4. Квитанции (12) о зачислении по указанию М. А. Суслова в партийный бюджет авторских гонораров, причитающихся ему за изданные произведения в СССР и за рубежом, всего на сумму 13435 ₽ 31 к. (тринадцать тысяч четыреста тридцать пять рублей 31 коп.).

5. Квитанции (18) о возврате в бухгалтерию УД ЦК КПСС валютных средств (командировочных), выданных М. А. Суслову в связи с выездами за рубеж и неистраченных им за время командировки, в следующих суммах: 4415 болгарских левов, 3360 венгерских форинтов, 1610 венгерских форинтов, 3700 французских франков, 4 английских фунта, 586 монгольских тугриков, 190,7 болг. левов, 223 доллара США, 1288,5 венг. форинтов, 2000 венгерских форинтов, 2809 румынских лей, 1350 французских франков, 439 кубинских песо, 1400 марок ГДР, 762 вьетнамских донгов, 9591 польских злотых, 1200 марок ГДР, 5000 польских злотых" (РГАНИ, ф.