Шрам: 28 отдел "Волчья луна" - Сим Симович

тяжелый верстак, под которым обнаружилась старая, заляпанная мазутом крышка люка. Когда он откинул её, в нос ударил запах оружейного сала, затхлости и старой бумаги. Стефан выудил из недр схрона стальной армейский контейнер, запечатанный сургучом.

— Мой «пенсионный фонд» образца две тысячи восьмого, — пробасил он, счищая грязь с крышки. — Собирал после Кавказа, когда понял, что штабные нас всё равно рано или поздно сдадут.

Контейнер с тихим шипением разгерметизировался. На столе оказались перетянутые резинками пачки старых евро и несколько пластиковых кейсов. Стефан открыл первый и пододвинул его Пьеру. Внутри лежал безупречный французский паспорт на имя Люка Дюмона.

— Твой был готов заранее, Шрам. Я хранил его на случай, если тебе придется резко «уволиться». Но на твоих друзей у меня заготовок нет. Только «болванки» высокого качества и чистые бланки.

Молчун посмотрел на Жанну, Ахмеда и Коула. Их лица, покрытые коркой запекшейся крови, копотью и инеем, меньше всего подходили для официальных документов.

— Ахмед, у тебя руки еще не окончательно замерзли? — Пьер кивнул на старую цифровую камеру и портативный принтер-ламинатор, которые Стефан достал из того же ящика. — Нужно сделать их «гражданскими». Прямо сейчас.

— Сделаю, — коротко отозвался связист, растирая ладони.

В углу хижины организовали импровизированную фотостудию. Единственным фоном служила серая простыня, которую Стефан прибил к стене гвоздями. Жанна первой подошла к «зеркалу» — осколку мутного стекла над умывальником. Она яростно терла лицо тряпкой, смоченной в ледяной воде, смывая следы боя, пока кожа не стала пугающе бледной.

— Смотри в объектив, — командовал Ахмед, подсвечивая её лицо мощным тактическим фонарем через слой марли, чтобы смягчить тени. — Подбородок ниже. Ты не снайпер, ты — Анна Шмидт, переводчик из Бонна. Улыбаться не надо, просто расслабь лицо.

*Щелчок.*

На экране камеры появилось лицо Жанны — изможденное, с лихорадочно блестящими глазами, но лишенное маски убийцы. Затем пришла очередь Коула. Ему пришлось накинуть старую куртку Стефана, чтобы скрыть обгоревшую термуху.

— Ну и рожа, — пробурчал Коул, глядя на свой снимок. — На границе подумают, что я только что вышел из запоя длиной в десять лет.

— Для Восточной Европы — идеальный камуфляж, — отрезал Молчун.

Ахмед работал быстро. Пока принтер негромко жужжал, выдавая снимки на специальной подложке, он вскрывал чипы на старых «донорах» — паспортах несчастных туристов, которые когда-то пропали в этих горах и чьи документы осели в коллекции Стефана. Инструментами часовщика и тонким паяльником он переносил данные, совмещая их с новыми фото и ламинируя бланки под прессом.

Через сорок минут на столе лежали три свежих паспорта. Еще пахнущие химией и теплым пластиком, они были их единственным билетом в мир людей.

— Наличность забирайте всю, — Молчун пододвинул Пьеру пачки евро. — Пятьдесят тысяч. В восьмом это были серьезные деньги, сейчас — просто бумага на первое время. Не светите крупными суммами.

Пьер взял свой паспорт «Люка Дюмона» и спрятал его во внутренний карман. Теперь у него было имя, были деньги и была команда призраков.

— Стефан, ты уверен, что эти чипы пройдут проверку? — спросил Пьер, застегивая куртку.

— На наземных переходах — пройдут. В аэропорты не суйтесь, там базы обновляются в реальном времени. И помните: вы — Люк, Анна, Мартин и Томаш. Забудьте свои позывные. Если кто-то из вас в бреду назовет другого по кличке — это конец для всех.

Молчун подошел к окну и притушил керосиновую лампу. Тьма хижины мгновенно стала густой и тревожной.

— Рассвет через час. Снег почти перестал, а значит, тепловизоры на дронах снова увидят каждый ваш выдох. Уходите через старый каньон. Если выживете… — старик замолчал, подбирая слова. — Просто не возвращайтесь сюда. Больше я вам ничем не смогу помочь.

В хижине повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая только шипением керосинки и тихим щелканьем клавиш. Ахмед сидел в углу, сгорбившись над своим планшетом — его единственным окном в мир цифр, который теперь превратился в смертельную ловушку. Свет от экрана выхватывал его побледневшее лицо и капли пота на лбу.

— Пьер… — голос связиста прозвучал надтреснуто, почти шепотом. — У нас «черная метка».

Пьер, проверявший затвор своего «Вектора», мгновенно замер. Коул и Жанна обернулись, их тени на бревенчатых стенах испуганно дрогнули.

— Объясняй, — коротко бросил Пьер.

Ахмед развернул планшет. На экране в режиме отладки бежали строки кода, перемежаемые красными системными предупреждениями. В центре мигал крошечный, едва заметный символ — перечеркнутая буква «О». Логотип систем безопасности Отдела.

— Вирус «Прилипала». Версия 4.0. Разработка Лебедева для полевых групп, — пальцы Ахмеда летали по сенсорной панели. — Он зарылся на уровне ядра, в BIOS контроллера питания. Я не заметил его, потому что он спал, пока мы были в движении. Но как только мы зашли в хижину и поймали слабый отраженный сигнал от спутника Молчуна… он «проснулся».

— Что он делает? — Жанна подошла ближе, её рука инстинктивно легла на рукоять ножа.

— Он отправляет «пакеты тишины». Короткие всплески на частотах, которые наше оборудование игнорирует как статический шум. Каждые пять минут он сбрасывает координаты GPS, состояние батареи и… — Ахмед запнулся, — аудиофон из помещения.

Коул выругался под нос, сжимая кулаки.

— Значит, они всё слышали? Про документы? Про Молчуна? Про 2008 год?

— Скорее всего, пакеты еще в очереди на отправку из-за плохой связи в метели, — Ахмед лихорадочно вскрыл заднюю крышку устройства портативной отверткой. — Но как только облачность разойдется, первый же спутник «Глаза Бога» подберет этот мусор. И тогда по нам отработают с хирургической точностью.

Пьер подошел к Ахмеду и посмотрел на вскрытые внутренности высокотехнологичного устройства.

— Ты можешь его вырезать?

— Нет. Он прописан в железе. Если я попробую стереть его софтом, сработает протокол «Термит» — планшет просто выгорит изнутри вместе со всеми данными Траоре, которые я успел выкачать. Это ловушка с двойным дном. Лебедев знал, что я полезу проверять систему.

Стефан «Молчун» стоял у окна, не выпуская из рук винтовку. Его лицо превратилось в каменную маску.

— Если эта штука начнет орать в эфир, мой дом станет братской могилой через десять минут после первого пакета.

Пьер молча взял со стола тяжелый нож Молчуна.