Патруль 3 - Макс Гудвин

Во сне я посмотрел себе под ноги. Я стоял в жиже, жиже из грязи и крови, а вокруг на полу этой самой ямы было множество искалеченных тел и частей этих самых тел. Некоторые я даже узнал, недалеко от меня лежали руки и ноги, перетянутые пластиковыми стяжками, а обернувшись, я заметил вместе со мной других людей, держащих это бревно.

На их лицах были маски с цифрами. Ближе ко мне стояла Первая, она увидела, что я её вижу, и, переложив вес бревна на плечо, сняла с лица маску. Чёрные волосы и «сделанные» полные губы, идеально прямой нос, словно она кучу денег тратила на пластику лица и на подтяжки. На вид ей было лет тридцать, судя по еле видимым морщинкам у глаз.

Я ожидал увидеть длинные ногти на пальцах, но ногти были аккуратные, с бесцветным лаком. Такими пальцами очень удобно стрелять, можно душить, держа удавку, они без проблем позволят Первой в любой момент забраться на бревно, если бы она того захотела.

— Ну что, Четвёртый, кто встречает ликвидаторов у входа в рай? — спросила она, чуть кашлянув, и при этом из её губ по идеальному подбородку принялась течь кровь.

— Свет, чё докопалаcь до парня, — выдал крепкий мужчина с цифрой «5» на маске, стоящий сзади неё.

Он тоже держал то бревно, вот только одной рукой, другой у него не было, как и левой ноги.

— Я, блядь, не пойму, почему он, с-сука, жив, а мы нет? — выдала она.

— Да он же опоздал, и потому ему повезло больше, — произнёс Второй, и я взглянул на его ногу, она была неестественно вывернута.

— А какая разница? — спросил я у них. — Я к вам присоединюсь, не сегодня, так завтра, не завтра, так через тридцать лет.

— Ну, раз ты у нас везучий, то и бревно держи один, — выпалила Первая, пропав из моего сна вместе с двумя другими ликвидаторами.

— Привет. Как твои дела? — спросил у меня Третий, он стоял на обрыве рядом с колонной идущих по бревну людей и смотрел, как я один держу бревно.

— Помочь не хочешь? — спросил я.

— Брат, у меня своё бревно в соседнем овраге. Никого не слушай, они не со зла это все говорят. Просто жизнь, какая бы она ни была сложная, она всё-таки хороша. Вот ребята и маются тут.

Я вскочил, оставаясь сидеть на постели и тут же был награждён острой болью в бедре. Всё тело было мокрым и липким, сон был настолько реален, что я не знал, что и думать. Мой мозг даёт, конечно, стране угля: покойников я ещё во снах не видел. И, поднявшись на ноги, я пошёл в зал, где меня встретила Ира, она что-то смотрела на ноутбуке, жуя печеньку, откусывая от той по чуть-чуть.

— Привет! — произнесла она. — Как спалось?

— Да так, кошмары, — отмахнулся я и, направившись на кухню и налив там из огромной бутылки с электрической помпой воды в кружку, вернулся к Ире.

— Тебе пришли костюмы и обувь, а ещё я нашла дома в аренду и на продажу, посмотришь?

— Давай, — кивнул я, садясь на край кресла на ягодицу здоровой ноги, вытягивая больную в сторону.

— Рыжик лоток освоил, — похвасталась Ира. — Я его целый день таскаю туда, и вот — метод Макаренко в действии.

А я уже смотрел подборку домов. Собственно, вот такой, из какого я сейчас съезжал, в черте города стоил бы примерно 2–3 миллиона, и то из-за земли. А были там и за 10, и за 130 миллионов, огромные трёхэтажные особняки на 500 квадратных метров с территорией, с облагороженными участками, словно знатные замки. Я встал и пошёл надевать одежду.

— Что-то не так? — спросила Ира.

— Не по себе мне немного, я не особо привык к роскоши, — выдохнул я. Одевшись, я сел на диван напротив, подумав про себя: я тут дома выбираю, а люди уже никогда не увидят своих близких. — Ир, а выбери ты. Найди то, где ты бы сама хотела жить, но давай договоримся с ними, чтобы хотя бы месяц мы поснимали это жильё, всё равно за какую цену.

— Хорошо, милый, — кивнула она. — Я и аккаунты для тебя завела везде, сейчас заполнять буду, потихоньку, нам же художественный особо текст не нужен?

— Нет, — ответил я. Настроение было хмурое, видимо, отходняк от той дряни, но надо сказать, что она мне помогла там выжить.

— Сейчас всё можно через интернет сделать, да? — спросил я.

— Да, а что-то ещё нужно?

— У меня машина кончилась… — протянул я, на самом деле подумав сначала, что надо бы съездить в храм и поставить за убитых союзников свечку, да и, наверное, за врагов тоже.

— Как молоко кончилась? — спросила она улыбнувшись.

— Сгорела как молоко, да, — усмехнулся я.

— А ты какую бы себе хотел?

— Движок, литра на два с половиной, не меньше, полный привод, комфортную какую-нибудь, — медленно произнёс я.

— Цвет? — уточнила девушка.

— Неприметный, серебро или серый. Тонированную.

— Новую?

— Можно новую, — пожал я плечами.

И тут в домофон позвонили.

— Это курьер, еду нам привёз, — обрадовалась она и побежала к двери.

А я, скользнув на кухню, взял большой нож и, через боль догнав Иру, открывающую дверь, произнёс:

— Иди найди нам домик и тачку, а курьера я сам приму.

Сунув ноги в тапки, а нож в рукав спортивного костюма так, чтобы ручка торчала у самой кисти, я открыл дверь и вышел в подъезд. Смотря через отверстие между лестничными маршами, видя, как он поднимается вверх, в жёлтом, с большим коробом за спиной, держа в руке мобильник.

«Может, правда курьер?» — подумал я.

И паренёк моего возраста поднялся наверх и, поздоровавшись, положил короб перед собой и, открыв его, полез внутрь. А я ждал, ждал, когда из жёлтого короба он достанет какой-нибудь «Кедр» или ту же самую «Ксюху», чтобы ударить на упреждение и одним махом вонзить нож ему в голову через височную долю.

Но он достал пакет и протянул его мне.

— Хорошего вечера, — попрощался он и, нацепив короб, направился вниз.

Я ощущал, как капля холодного пота катится по моему лицу, щекоча кожу. Значит, просто курьер. Я, вздохнув, пошёл в квартиру.

— Слав! — позвала меня Ира из дома, и я, закрыв за собой входную дверь, пошёл к ней прямо с пакетом.

— Смотри! Я поверить в это не могу! — она указывала на что-то в её компьютере, её лицо казалось взволнованным и даже напуганным.