Мировая война - Даниил Сергеевич Калинин

Таким образом, число румынских и советских танков практически сравнялось — после бомбежки и первых потерь в перестрелке, в 106-м батальоне осталось около тридцати Т-26. Плюс небольшой резерв самого комбата, включая химические машины… Но у Чуфарова был ещё один козырь в рукаве — десятиорудийная казачья батарея, замаскированная на фланге, в густой роще в стороне от дороги. Всего четыре противотанковые «сорокапятки» — но ведь фугасы шести короткоствольных «полковушек» вполне способны взять тонкую кормовую броню… Как, впрочем, и борта румынских панцеров.

Словно кожей почуяв переломный момент боя, Чуфаров вызвал комбатра казаков — благо, телефонный кабель бросили и замаскировали заранее, успев срастить жилы после немецкого обстрела:

— Давай, станичники, пришло время! Огонь!

Вообще-то румыны только поравнялись своим правым флангом с батареей… Но приказ есть приказ, а капитану срочно требовалось переломить ход боя в свою пользу. Уж больно точным оказался огонь противника с коротких остановок…

Казаки, впрочем, не подвели — панцеры чешского производства хоть и вытянулись в ломаную линию — но ведь кто-то вырвался вперёд, кто-то наоборот, отстал. А комбатры, несмотря на срочность приказа, немного повременили открыть огонь — зато успели распределить цели между орудиями и согласовать их друг с другом… Чуфаров хотел уже было вновь вызвать засаду — но тут из посадок ударил слитный залп. И ещё шесть панцеров на правом фланге вспыхнули яркими кострами… Словно поленицы сухих дров, облитых бензином.

Первосортным румынским бензином…

Это был переломный момент боя — и все же враг ещё пытался огрызнуться. Среди повреждённых гаубичным огнём машин остались танки с исправными пушками, способными вести огонь с места. Вот они и открыли его в сторону рощи по приказу раненого полковника — переключив внимание артиллеристов на себя… Кроме того, заметил залп из посадок и смелый командир рошиоров, потомственный дворянин. Он отчаянно жаждал помочь своим товарищам танкистам — но не представлял маневра конницы под огнём советских танков и гаубиц.

И тут вдруг такая лакомая цель! А лихой, но вполне продуманный кавалерийский охват с фланга позволит рошиорам ворваться на вражескую батарею — и перебить русских артиллеристов. А уж там можно будет развернуть вражеские пушки против самих большевиков…

Полковник Раду Корне был потомственным румынским аристократом, отличным кавалеристом и ветераном Первой Мировой — хлебнувшим лиха в мясорубке боев 1917-го. И, несмотря на природную храбрость, честолюбие и склонность к риску, он действовал не совсем уж сгоряча. Кавалерийская атака на казачьи батареи с фланговым её охватом действительно имели шансы на успех… Как никак, кавалерия была элитой румынской армии задолго до танкистов и летчиков — а 6-й полк 5-й кавалерийской бригады, ведомый им в бой, был отлично обучен.

Тем более, что советские артиллеристы были связаны перестрелкой с уже поврежденными, но все ещё способными вести бой чешскими панцерами…

— Вперёд, солдаты! За Румынию и короля!

— За Румынию и короля!!!

Рошиоры пошли в атаку с боевым кличем — что впрочем, тут же затих, когда румыны приблизились к полю боя, где дымили их танки. Тут полковник Корне повёл своих людей вправо, нацелившись обойти рощу и казачьи батареи с тыла. Грохот выстрелов скрыл удары множества копыт — а дым сгоревших, густо чадящих танков неплохо замаскировал маневр эскадронов…

И все же риск рошиоров был неоправданно велик. Русские не могли оставить пушки без пехотного прикрытия — да и не оставили. А возглавляющий его капитан выставил в тылу рощи «секрет» — пост из десятка кубанцев с ручным пулеметом и ракетницей. «Пластуны» затаились метрах в двухстах от орудий — и, в отличие от артиллеристов, услышали приближение вражеской кавалерии.

Старшина, командир «секрета» промедлил всего миг, заметив движение плотных рядов вражеских всадников. Рошиоры как раз переходили с лёгкой рыси на тяжёлый галоп, стремясь одним лихим рывком ворваться на батареи — и порубить обслугу пушек до того, как пушки развернут в их сторону!

Тем самым повторяя приём, что нередко удавался русским казакам в годы Великой войны…

Старшина ясно понял, что, запустив ракету и открыв огонь, он обрекает свой «секрет» на уничтожение. Очереди ручного ДП не остановят вражеской атаки, а убежать от разогнавшихся всадников не удастся… Зато можно залечь на дно окопов в надежде, что румыны пролетят мимо — не обратив внимание на горстку казаков.

Казаков… Сколько раз предки-кубанцы гибли в «секретах» в годы Кавказских войн — гибли в неравных схватках с горцами, успевая упредить все же станичников о набеге⁈ Нет, мгновение сомнений заняло даже не секунду, а считанные ее доли. Делай что должно и будь что будет! В казаках с детства воспитывалось внутренне достоинство, самоуважение, воинская честь. Это пестовалось столетиями — и не могло выветриться за два десятка лет советской власти, запретившей само слово «казак».

— Открыть огонь! Бей длинными очередями, на подавление!

Такой же старшина, командир расчёта, согласно кивнул — а командир поста уже пальнул в воздух красной ракетой… Тотчас зарокотал ДП, рассеивая веер пуль в сторону приближабщихся рошиоров, нестройным залпом грянул залп трехлинеек.

На батарее также заметили новую опасность. Гулко зарычал один из двух станковых «Максимов», перехлестнув ровной строчкой пуль фланг приближающегося эскадрона. Вдогонку ударил ещё один ручной Дягтерев, послышались трескучие выстрелы винтовок… А следом грянули гранатные разрывы — надеясь напугать румынских лошадей, отважный старшина из секрета приказал использовать имеющиеся гранаты.

Вдруг обойдут их всадники, вдруг кони уведут в сторону от окопов?

Смелым везёт, но сегодня смелые сошлись с обеих сторон… Взрыв нескольких «эргэдэшек» и пары мощных «лимонок» не только напугал лошадей, но и ранил нескольких коней со всадниками, полетевшими наземь. Небольшая заминка выиграла время пулемётчикам сменить диск — и новая очередь ДП ударила уже в упор, сметая прорвавшихся к окопу румын…

Смелыми были и рошиоры — отчаянно смелыми кавалеристами, разогнавшимися на скаку! Они даже не думали сворачивать в сторону — пули косили товарищей, но выжившие были уверены, что их самих точно не заденет… Тем более, что атаку возглавил сам полковник — также рискнувший поставить свою жизнь на кон!

И ведь судьба до поры хранила его… Но Раду Корне не учёл, что русские будут разворачивать в его сторону не тяжеленные «трехдюймовки» весом свыше тонны — а лёгкие и маневренные «сорокапятки», весящие всего 560 килограмм… Не учёл он также и того, что в выстрелах лёгких орудий, по определению не имевших сильных осколочных снарядов, есть также и картечь.

Но именно картечь приказал зарядить командир батареи ПТО, потяревший