Маг сельского профиля - Алексей Викторович Широков

решил не отказывать пацану в желании поглядеть на потустороннюю сторону мира. И нет, пацаном я его считал, не потому что являлся магом, по определению постоянно сталкивающимся с паранормальными явлениями. Просто пусть по возрасту мы были почти одинаковыми, я уже давно ощущал себя более старым. С того самого неудачного эксперимента с астралом на посвящении в технаре. Именно тогда моя жизнь перевернулась с ног на голову, что и привело меня сюда. И кто знает, может это была судьба.

— А гитара тебе зачем? Ты потом на вечорку собрался⁈ Я с тобой! — младший Кузьмин изрядно удивился, увидев, что я несу с собой чехол с инструментом. — Что-то она у тебя какая-то маленькая. Я таких раньше не видел. На скрипку похожа.

— Потому что это укулеле, четырёхструнная гавайская гитара. — я пристроил инструмент у себя на коленях. — И нет, про вечорку я впервые слышу, а нужна она чтобы русалки сами ко мне пришли. Я ж не дурак гоняться за ними ночью в воде. Да ещё в полнолуние. Не, тут есть одна хитрость, сам увидишь. Так что давай, вперёд, нас ждут великие дела. А с в видно будет. Если быстро управимся можно и туда заглянуть. Никогда на деревенских вечорках не был. Даже интересно, чем от наших вечеринок отличается.

До места добрались за пять минут. Что мне особо нравилось в деревенской жизни, так это то, что всё было недалеко. Везде, куда нужно, можно дойти пешком, но только в пределах села. А вот за ним, тут уже начинались просторы. Мы с родителями раньше любили выезжать на пикники на тот же Лосиный остров или в лес к Тимирязевской академии, но всё это было в пределах черты города. Да и если уехать в Подмосковье, города и сёла встречались прямо на трассе каждые несколько километров. А вот в Сибири такого не было. Тут расстояния измерялись десятками и сотнями вёрст, на которых тебе могло не встретиться ни единой живой души. А если взять чуть севернее, в сторону Васюгани, то там и вовсе цивилизованная жизнь заканчивалась. Оставались лишь бескрайние просторы болот, где мог водиться любой хтонический ужас. Куда там тому Дагону. Не зря советские маги держали окрестности под контролем, а то мало ли кто вылезет из трясины. Ходили слухи о гостях оттуда и ни один из них хорошо не заканчивался.

— Вот здесь останови. — я тормознул Петьку метрах в пятидесяти от пруда. — Глуши мотор. И слушай меня внимательно. Я сейчас иду к берегу, а ты подходишь вон к той берёзе и стоишь там. Ближе даже не суйся! Мало ли как пойдут переговоры, если что я сам отобьюсь, а вот тебя могут заморочать. Поэтому лучше подстрахуемся. Тебе и оттуда будет всё видно и слышно. Лады?

— Как скажешь, — часто закивал парень. — С места не двинусь!

— Ну и ладушки, — я достал из чехла укулеле, пробежался по струнам, подкрутил вторую и четвёртую, добиваясь правильного звучания и решительно выпрыгнул из кабины. — Ну с Богом. Начнём, пожалуй!

Добравшись до берега, я уселся на ближайшую к воде лавочку, заботливо сколоченную кем-то из отдыхающих, и прошёлся по струнам, выбирая песню. Самым простым способом приманить русалок была музыка. Обитатели вод клевали на неё лучше, чем на мотыля. И да, русалки не имели никакого отношения к утопленникам или нежити. Скорее они были ближе к стихийным существам, элементалям, духам природы, просто принявшим материальную форму. Поэтому и обычные люди их не видят, пока они не захотят появиться.

Русалки, водяные, тритоны, лешие, наяды, дриады, и ещё целый ряд различных существ попадали под это определение и считались относительно безопасными и полезными. Присматривая за местом своего обитания, они не давали завестись там никакой дряни, типа тех же утопцев или навок, которые действительно были нежитью. А что с человеком не уживались, так мы ни с кем особо не уживаемся. Хорошо ещё что у нас в стране просторов хватало и всегда было место куда можно уйти, а то получилось бы как в Европе, где всю магическую живность давно повывели и теперь регулярно случалась какая-нибудь гадость, типа появления очередного монстра или какой-нибудь африканской чумы свиней. Это только обычные люди могли считать, что эпидемии они сами по себе, маги же знали, откуда ноги растут. И далеко не всегда с ними удавалось справиться быстро и безболезненно. А те же домовые да овинники, они ведь присматривали за домом и подобного не допускали.

— Там, где клён шумит, над речной волной, — наконец, я выбрал песню и затянул хорошо поставленным голосом, аккомпанируя себе на гитаре. Над нами часто смеялись невежды, узнав, что пение и музыка входят во все четыре года обучения как обязательные предметы, но это было не от большого ума. Многие заклинания, особенно сложносоставные использовали вербальную составляющую, и ошибка в малейшей тональности могла привести к непредсказуемым последствиям. А в Америке так и вовсе Песня была сильнейшим оружием ведьм, позволяя разрушать и созидать, в зависимости от замысла и умения исполнительницы. Так что петь и играть я умел. А репертуар… ну да, с ним могли быть проблемы, но кто меня здесь слышит, кроме Петьки и русалок. Последние точно никому не расскажут, а первому можно лапши на уши навешать, мол это в Москве по дворам поют. Всё равно проверить не сможет. — Говорили мы о любви с тобой!

Песня лилась над поверхностью пруда, но его воды были тихи и безжизненны. Однако я не огорчался. Это только кажется, что я в пустую тут глотку деру. Но на самом деле в глубине вод ощущается движение. Несколько юрких серебристых теней, не заметных обычным взглядом крутились возле берега, с каждой секундой подходя всё ближе. И когда я взял последний аккорд и замолчал, замерли, а после дружно рванули ко мне. Будь у меня нервы чуток слабей, я бы сейчас с визгом кинулся куда подальше от воды, настолько жутко это выглядело, но слабохарактерные магами не становятся. Так что я спокойно ждал и даже не вздрогнул, когда из-под воды разом показались четыре женские фигуры, покрытые блестящими в свете луны каплями воды.

— Здравствуй, музыкант, — девушки двинулись ко мне из воды, демонстрируя идеальные тела и точёные фигурки. — что же ты замолчал. Сыграй нам ещё. У тебя чудесно получается.

— Сыграть? — я типа задумался, не обращая внимания на обступившую меня нечисть. —