Киллер – Падший над миром - Сергей Шишкин

мясо, сыр и икра, всё то, до чего смогла дотянуться. Минут через тридцать дикого жора, меня наконец отпустило, первый этап вживления успешно прошёл, до второго ждать ровно сутки. Что за этапы такие, мозг почему-то промолчал, может не знал, а может опять что-то считает. Не знаю почему, может в счет наказания, мне досталось такое вредное серое вещество, которое за партнёра меня не считает. Снюхалось с Черным Странником, вот и возомнило о себе черт знает что, забыло, что в теле сознание самое главное. На этом эпопею с имплантом можно заканчивать, а там хрен его знает, второй этап может быть не таким безболезненным. Спать сейчас ложится бессмысленно, на часах полшестого утра, скоро все проснутся и приползут сюда завтракать. Вопрос только чем, холодильник абсолютно пустой, в нем нет ни колбасы, ни масла ни сыра! Впрочем, в кладовке оставалась какая-то еда, морозильники тоже забиты под завязку, значит никто не умрет с голода. Так в принципе и оказалось, девчонки моментально нажарили целую сковородку котлет, к ним отварили макароны. После завтрака все разъехались по своим делам, договорились встретится сегодняшним вечером, последний раз прогнать репертуар «Не девочки». Перед уходом, на столе оставила записку Белкиной, чтобы купила побольше продуктов, желательно с небольшим запасом, иначе у подруг появятся вопросы.

Глава 9

В Генеральную прокуратуру решила сначала позвонить, а то вдруг Руденко на месте не будет, уедет с какой нибудь проверкой. Человек он непростой, в тридцатые годы лично присутствовал при расстрелах, которые сам же и подписывал. Что удивительно, в отличие от других заседавших в ' особых тройках', его почему-то оставили в живых, мало того, его карьера стремительно пошла в гору. После смерти Сталина, этот прокурор тут же переметнулся к Никитке Хрущу, моментально организовал суд над Берией и Абакумовым, которых впоследствии расстреляли. В общем, крови он не боится, человеческая жизнь для него пустой звук, стоит только вспомнить суд над Новочеркасскими рабочими.

— Здравствуйте, это Ольга Лёд, мне нужно срочно увидеться с Романом Андреевичем, по личному делу, — из автомобиля позвонила секретарю.

— Генеральный прокурор по личным делам не принимает, обратитесь в канцелярию, — услышала в ответ.

В трубке раздались короткие гудки, похоже эта стерва не поняла с кем имеет дело. Ну ничего, сейчас я этой наглой бабе вправлю мозги, будет знать как бросать трубку.

— Это снова Ольга Лёд, руководитель Спецотдела Партконтроля ЦК, я приеду ровно в десять, надеюсь Руденко будет на месте? — утверждающе спросила секретаршу и не дожидаясь ответа нажала кнопку завершение вызова.

Вот сейчас начнется потеха, Генеральный прокурор будет гадать, а не по его ли душу едет «Стерва Пельше». За эти два часа надумает всякого, так что мой вопрос покажется таким незначительным пустяком, который за пару минут тут же решится. Так и оказалось, в приемной прокурора не было никакого, секретарша выскочила из-за стола, чуть ли не под ручку провела к двери, которую сама же и открыла. Руденко, надо отдать ему должное, не выглядел испуганным, а наоборот, вел себя как уверенный и гостеприимный хозяин.

— Вот наконец и нас почтила своим вниманием, а то всё только милиция и Комитет, здесь тоже хватает твоих поклонников, — вручая мне букет красных роз (где только успели достать?), поприветствовал меня прокурор.

Сам улыбается, а в глазах осторожность и подозрение, не иначе ждет от меня какой-нибудь гадости. Ему же стопудово известно, что случилось с Шелепиным, да и о Суслове наслышан, как того хватил удар, после которого его отправили в больницу. Чай, конфеты и пирожные, всё было приготовлено заранее, в очередной раз сработал мой стереотип молоденькой девушки, которым я без зазрения совести пользуюсь.

— Понимаете Роман Анатольевич, дело до того неприятное, а мне как руководителю спецотдела Партконтроля ЦК, нужно с ним поскорее разобраться, — разворачивая шоколадную конфету, быстро протараторила своему единственному слушателю.

Хотя нет, в соседней комнате находится ещё один человек, и судя по фону, он расположился прямо за дверью. Похоже Руденко решил подстраховаться, подготовил на всякий случай свидетеля, как и микрофон под журнальным столиком, который я сразу заметила.

— Ну что вы Оленька так переживаете, советская прокуратура сможет решить любую проблему, тем более для такой красавицы, — с комплиментом и по отечески (я прям таки поверила), ответил Руденко.

Пришлось даже немного покраснеть, типа мне так неловко, вернее приятно от «красавицы». Игра есть игра, напрасно он думает, что играть можно только в одни ворота, многие игроки на этом погорели. Да-да, прожженная и наглая этого комплимента бы даже не заметила, а молодая и неопытная, конечно же во всех делах, смутится и покраснеет.

— Дело в том дядя Рома (играть, так играть по крупному), что один ваш неопытный сотрудник, наверное только что окончивший институт, по настоящему не разобрался в сложном деле. Там речь идет о защите беременной женщины, от нескольких пьяных хулиганов, которые на неё напали. Они получили достойный отпор, а её защитник сейчас незаслуженно отправлен в тюрьмю, якобы за превышение самообороны, — прихлебывая чай с пирожным, рассказала Руденко.

А прокурор то расслабился, поверил в наивную девочку, которая суется везде, стараясь показать свою значимость. Дело по его меркам обыкновенный пустяк, из-за которого не стоит ссорится с блондинкой, от которой можно получить кучу неприятностей.

— Оленька, а вы уверены в его непричастности, а то всякое бывает, преступники крайне изворотливы, у них нет ни грамма совести, — разворачивая большую шоколадку, вкрадчиво произнес прокурор.

Двумя часами ранее…

Из дома поехала в Сокольники, там в райотделе меня должен ждать следователь Тарасов, тот самый, кто ведет дело Свиридова. Анастасия сегодня с утра договорилась, наверное всю ночь не спала, думала и гадала зачем мне это надо. Про «надо» я уже объяснила, осталось только провернуть всё в лучшем виде, ну и законы немного поправить, чтобы не сажали в лагеря невиновных. У меня всё это на грани рефлекса: ударили, так тоже ударь в ответ, лучше чтобы с переломом у противника. Взять те же Соединенные Штаты, там неприкосновенность частной собственности вознесена под купол мирозданья, и это на мой взгляд правильно.

Только вошла в фойе райотдела милиции, как подбежавший дежурный отдал мне честь, я за это оставила ему пару автографов, один прямо на странице оперативного журнала. Теперь эту «реликвию» не отправят в архив, повесят у себя на стенке, или даже в кабинете начальника. Приятно, и это ещё слабо сказано, что к тебе относятся с особой теплотой, не как к какой-то известной певице или писательнице. В общем, трудно