Настя, остановись! - Ирина Зырянова

я ненароком подумала, что меня тупо кинули. Сойдя на сочную траву полигона, обернулась и тут же столкнулась нос к носу с Бардом, в руках которого были мои стрелы с приметным красным оперением.

— Ну, как? — поинтересовалась я, давно вернув себе человеческое зрение.

— Шесть из шести, — произнёс он с придыханием. Выронив стрелы, схватил меня под коленки и принялся кружить, под одобрительный гомон остальных парней. Лишь Эйр

(Эрик, получивший от меня такое прозвище за то, что как только встал на крыло драконом, никогда не отказывал своим друзьям в просьбе прокатить их на себе с ветерком) не разделяя всеобщего веселья, кидал в мою сторону недовольные взгляды.

Стоит ли говорить, что дурной пример заразительный…

После моего полёта и парням захотелось полетать. Огонька добавили дружки «короля вечеринок», что устроили тотализатор, принимая ставки от собравшихся зевак.

После стихийного соревнования, уставшие, но довольные, мы вернулись к костру, и там Бард открыл нам тайну своего ника, вынув из-под бревна обычную гитару. Для себя решила, если услышу первые аккорды «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались», зажму его в каком-нибудь тёмном углу и устрою допрос с пристрастием. Поскольку уверенность в том, что я встретила земляка, росла во мне с геометрической прогрессией. К сожалению, Бард выбрал произведение этого мира. Песня, очевидно, была в ходу, и парни принялись подпевать ему на припеве. Не теряя надежды, я вызвалась продолжить концерт, решив спеть пару русских романсов. Наиграв проигрыш композиции из кинофильма «Мы из будущего», взглянула Барда. Наблюдая за тем, как отвисает его челюсть, и начинают блестеть глаза от переизбытка чувств, не сдержав торжествующей улыбки, запела:

За всё спасибо, добрый друг

За то, что был ты вправду другом

За тот в медовых травах луг

За месяц тоненький над лугом

За тот в медовых травах луг

За месяц тоненький над лугом…

Заработав свою порцию оваций, затаилась, ожидая нужного момента. Он среагировал раньше, умыкнув меня, в то время, как парни, решив перекусить, рванули к накрытым столам.

— Ты землянка, — перешёл он на полу шёпот, стискивая меня в своих объятиях. — Как же я рад, что встретил тебя.

— Я тоже рада, — улыбнулась ему. — Ты откуда?

— Краснодар. А, ты?

— Из столицы нашей родины, — произнесла с грустью. — Давно ты здесь?

— Десять лет по местным меркам. А, ты?

— Чуть больше года. И, что, за всё это время ты не пытался попасть обратно?

— А, смысл? — усмехнулся Бард. — У меня там никого не осталось. На земле я был сиротой, а здесь обрёл семью.

— Ясно. А, вот у меня там дочь и родители остались. Поэтому, я не оставлю попыток вернуться, — призналась ему как на духу.

— Понимаю. Если бы меня в том мире держал такой якорь, то я бы точно нашёл возможность вернуться.

— Что тебе известно о порталах?

— Всё. В теории. Для построения тоннеля меж миров нужен огромный резерв.

— А, если это не проблема, — начало было я.

— Что голубки, ещё не проголодались?! — усмехнулся Шайлоо, полетев мимо нас.

— Ты, думаешь, он нас слышал? — напряглась я.

— Не думаю. Я бы его почуял.

— Почуял? — удивилась я, до этого не ощутив его внутреннего зверя.

— Я оборотень, — огорошил он меня. — Илбирс — снежный барс.

— Да, знаю я кто такие илбирсы, — отмахнулась я. — Так значит, вот каким даром тебя наделили местные боги.

— Отец мне сказал, что я всегда был оборотнем. Этот мир лишь пробудил мой дар.

— Ясно. Ну, я рада за тебя. Видно, тебе действительно повезло с опекуном, раз ты его называешь отцом.

— Нет, ты не поняла, — засмеялся Бард. — Так уж вышло, что мой отец из этого мира. Потому Мирта и притянула меня.

— Не мой случай. Я то, своих родителей знаю, — парировала я, тем не менее, задумавшись. И, было над чем…

В возрасте пяти лет мы с родителями пошли в поход с ночёвкой. Проводив вечернюю зорьку у разведённого костра, я словно выпала из реальности наблюдая, как живое пламя обретает черты то Сивки-Бурки, то раскидистого дерева, то Жар-Птицы. Сославшись на своё бурное воображение, не предала этому никакого значения, думая, что это видела только я. Но, позже, когда мама, уложив меня в спальный мешок, вышла из палатки, она произнесла странную фразу, которая зацепила меня так, что я помнила её дословно спустя много лет:

— Боюсь, что нам скоро придётся распрощаться с нашей девочкой. Её дар пробуждается, — было произнесено с такой мучительной грустью, что слёзы сами собой застилали глаза.

— Не переживай, — отозвался отец. — За двадцать лет успеешь нанянчиться.

Я ещё тогда подумала: «А, что будет через двадцать лет?». Со временем, случайно подслушанный разговор забылся и вспомнился, когда мне исполнилось двадцать пять. Тому сопутствовала попытка похитить меня средь белого дня. Помню, как обиделась тогда на Кольку. Влетев в квартиру, не сдерживая эмоций, рассказала ему о том, как отбивалась от двух амбалов. Так мало того, что не услышала от него слов утешения, ещё и получила в довесок неадекватную реакцию в виде вспышки ревности: «Ходишь, жопой перед мужиками крутишь, а потом ещё из себя невинную овечку строишь!» — было мне ответом. Я, тогда наспех собравшись, впервые уехала с дочерью к родителям, где приходила в себя пару дней, пока Николай сам не приехал за нами, прося прощение не только у меня, но и у моих родителей. После этого случая Алёнка часто оставалась ночевать у бабушки с дедушкой. Старики души не чаяли в своей внучке. Отец расщедрился настолько, что даже нанял дизайнера, чтобы тот превратил его кабинет в девичью горницу. Не скажу, что была обделена родительской любовью. И, всё же, мне хотелось больше: больше объятий; больше поддержки и похвалы; больше «мы любим тебя» и «как мы рады, что ты у нас есть». Возможно, именно дефицит родительского внимания толкнул меня в объятия Николая. Влюбилась в него как кошка, забеременев после первого же секса в своей жизни, в миг, из беззаботного детства запрыгнув во взрослую жизнь.

Хорошо так, уйдя в самоанализ своей земной жизни, вспоминая наши с отцом, отношения, пришла к выводу, что всю мою сознательную жизнь, он словно готовил меня к чему-то. Как дочь тренера по фехтованию и конному спорту, я не только с раннего детства научилась держать рапиру и отменно держаться в седле, но и успевала совмещать музыкальную школу с секцией по самбо. Даже моя беременность для него не являлась причиной отменять тренировки. Правда, с весомым послаблением на физические нагрузки. Мама же, наоборот, растила из меня юную леди. Как преподаватель этики