Пока мы живы. Логово - Екатерина Громова

надобности не трогать, — предупредил наш предводитель. — Ничего у них не искать. Пусть они бездыханные, но все еще представляют опасность заразой и прямо перед вами могут ожить. Всегда будьте настороже. Если увидите ходячую тварь — сразу убивайте. Надеюсь, хоть этому вас не надо учить.

— Мы проходили обучение, Сергей Станиславович, — Петра пыталась говорить бодро, но ее голос показался мне нервным.

— Обучение, — хмыкнул старик. — Посмотрим, чему вас научили. Прямо сейчас.

Он показал пальцем на приближающегося к нам синего. Это была девушка. Когда-то была. Сейчас на нас надвигалось чудовище в грязном платье с разорванной челюстью, в которой еще виднелись зубы. Точнее, то, что от них осталось: несколько желтых обломков, представляющих прямую опасность.

— Иди, девочка, — сказал старик. — Покажи нам мастер-класс.

Петра шагнула навстречу синему. Она наклонилась, уходя от рук мертвеца, и одновременно взмахнула мачете снизу вверх. Лезвие вошло в плоть под подбородком, рассекая шею почти до позвоночника. Хрип вырвался из разорванного горла, и тварь рухнула на землю, дергаясь в предсмертных конвульсиях. Петра отступила на шаг, выдергивая мачете одним резким движением. На лезвии осталась полоса грязной крови, которую она небрежно стряхнула о траву. Вся схватка заняла не больше нескольких секунд, а в ее движениях чувствовалась уверенность и отточенность, как будто она оттачивала этот прием годами. Даже Руслан присвистнул.

— Ловко ты ее, — сказал он.

— Что ж, неплохо, неплохо, — резюмировал наш сопровождающий.

— Спасибо, Сергей Станиславович, — поблагодарила Петра, вытирая мачете.

— Зовите меня Зверем.

— Зверем? — удивилась я. Кого-кого, а зверя этот старичок мне явно не напоминал.

— Да, так звали меня в военные годы, — он гордо выпрямился, — за то, каким я становлюсь во время боя.

— Интересно посмотреть на вас в действии, — сказал Руслан.

В его словах чувствовался скепсис. Сергей Станиславович усмехнулся одними уголками губ.

— Увидеть меня в действии, говоришь? — медленно произнес он, словно пробуя вкус воспоминаний на языке. — Что ж, молодые люди, боюсь, вам бы это не понравилось. Война — это не кино, не игра. Это грязь, кровь и отчаяние.

Он замолчал, глядя куда-то сквозь нас, в прошлое.

— «Зверем» меня прозвали не за силу или ловкость, — продолжил он после паузы. — А за то, как я менялся, когда приходилось защищать своих. Я видел, как умирают мои товарищи, как враг топчет нашу землю… И тогда что-то во мне ломалось. Я переставал быть человеком. Во мне просыпался зверь, готовый разорвать любого, кто посмеет причинить боль моим близким.

Он замолчал, словно ему было тяжело говорить об этом.

— Однажды, — голос его стал тише, почти шепотом, — штурмовали мы один укрепрайон боевиков. Засели они крепко, огрызались отчаянно. Потери мы несли страшные. Патроны кончались, раненые стонали… И вот тогда я сорвался. Я помню только вспышки ярости, крики, кровь… Когда все закончилось, вокруг меня лежали десятки тел врагов. И в глазах выживших я увидел не страх, а ужас. Они смотрели на меня, как на нечто… нечеловеческое. С тех пор и приклеилось это прозвище — Зверь.

Он вздохнул и снова выпрямился, словно сбрасывая с себя груз прошлого.

— Но то было давно, — сказал он уже более бодрым голосом. — Надеюсь, вам не придется увидеть Зверя во мне. Потому что это значит, что все пошло совсем плохо.

Мы двинулись дальше. Шли тихо, постоянно оглядывались, опасаясь столкнуться с синими. Они попадались, но, на наше счастье, по одиночке. Показать свое умение убивать монстров смогли и мы с Русланом.

Заметив синего, он пригнулся, словно готовясь к прыжку. Руслан выждал момент, когда мертвец поравнялся с ним, и стремительно бросился вперед. Одним молниеносным движением он перехватил зомби за шею левой рукой, а правой — вонзил меч прямо в основание черепа.

Заметив следующего синего, я почувствовала, как кровь закипает в венах. Адреналин ударил в голову, заставляя действовать быстро и решительно. Синий приближался, неуклюже переставляя ноги.

В самый подходящий момент я рванула вперед, сбивая его с ног резким толчком в колено. Он рухнул на землю, издав утробный хрип, а я мгновенно оказалась сверху и с силой вонзила нож. Лезвие, встретив сопротивление, вошло в череп с хрустом. Противник дернулся всем телом, из открытого рта вырвался булькающий звук, конечности забились в конвульсиях. Я провернула нож в ране, убеждаясь, что мозг мертвеца поврежден. Судороги стихли, тело обмякло.

Как бы я на него ни злилась, должна была признать, что ночной поход дал свои плоды: я стала более уверенной, и твари уже не так пугали. Возможно, у меня когда-нибудь получится привыкнуть к их изувеченной внешности. Или хотя бы получится не так остро на нее реагировать.

Когда я расправилась с мертвецом, Руслан меня похвалил:

— Молодец, мышка. Еще немного, и ты научишься мочить тварей легко и непринужденно.

Услышав похвалу, я невольно покраснела. Чувствовать одобрение Руслана было приятно, его поддержка придавала сил.

Наконец, мы увидели заброшенную тюрьму. Она предстала перед ними во всей своей мрачной и пугающей красе. Высокие, обнесенные колючей проволокой стены, испятнанные ржавчиной и мхом, казались мрачным памятником былой цивилизации. Кое-где виднелись провалы в бетонных плитах, следы времени или, возможно, попыток прорыва.

— Когда-то эта тюрьма была местом отбывания наказания для самых опасных преступников, — рассказал Зверь. — Сюда сажали людей со всех уголков страны.

— Потрясающе, — съязвила Петра. — Мы исследуем город, где все еще могут бродить уголовники.

— Все смешалось, девочка, — ответил Сергей Станиславович. — Теперь и добропорядочные в прошлом граждане вполне могут оказаться бо́льшими злодеями, нежели те, что сидели здесь.

— Не опасно ли нам такой маленькой группой идти в такое большое здание? — спросила я. — Там может быть ну очень много мертвецов.

— Да, — подтвердила Петра, — как сотрудники, так и заключенные до сих пор могут бродить по коридорам.

— Внутри действительно может быть опасно, — ответил Зверь. — Очень опасно. Держите ухо востро, реагируйте быстро. Судя по тому, что я видел, вы далеко не промах. Но одно дело — убить одну тварь в поле, а вот справиться сразу с несколькими и в небольшом помещении намного сложнее. Итак, нам нужен цокольный этаж. Там оружейная. Вот туда-то мы и пойдем.

— Откуда вы все это знаете? — поинтересовался Руслан.

— Поживи с мое, сынок, — хохотнул Сергей Станиславович. — А если серьезно, вы же слышали Кругловского: наша разведка не дремлет. И вам не сто́ит дремать. Будьте внимательны. Подмечайте все детали, и будет вам счастье.

— Тоже мне юморист, — буркнул под нос Руслан.

Я всеми силами старалась выглядеть спокойной, но волнение охватывало меня с такой силой, что казалось, будто еще немного, и я сойду с ума. Страх стал моим постоянным спутником. Впрочем, он сопутствовал многим